– Ах, моя жена, моя жена! – с отчаянием восклицал Жан.

– Боже, дорогой мой, – сказал де Нансе, – постарайтесь собраться с духом. Вполне понятно, что ваша супруга упала в обморок, но вы обязаны постараться облегчить страдания ваших сыновей, а не плакать и стонать.

– Дети мои, сыновья! Где же они? – спросил де Сибран.

– Они сильно ушиблись и покрыты ожогами. Морис тут недалеко от вас, Адольф на ферме.

– Морис, Морис! – закричал Жан, бросаясь к сыну.

Но мальчик только жалобно застонал.

– Смотрите, не волнуйте его напрасно, – заметил де Нансе. – Дайте ему понюхать уксуса. Намочите ему голову и виски. Только тише, тише! Не трясите его. Положите подле него два тюфяка. Так, теперь постараемся поднять бедняжку и положить его на них.

Де Сибран попросил, чтобы кто-нибудь помог ему перенести Мориса, де Нансе позвал Дезорма, повторил ему все, что следовало делать в ожидании доктора, и вернулся к дамам.

Набрав в шляпу воды, он окропил ею голову и лицо Жизели де Сибран, которая все еще не пришла в сознание, попросив дам продолжать делать то же, пока женщина не очнется. Каролина Дезорм и Тереза Гибер взялись ухаживать за несчастной матерью. Весть о печальном положении Мориса и Адольфа глубоко огорчила и поразила их.

– Почему дом загорелся? – спросил Франсуа. – И где моя нянечка?

– Изабелла, слава Богу, жива и здорова, – ответил ему отец. – Она ухаживает за Адольфом. Ты меня спрашиваешь о причинах пожара? Никто этого не знает. Слуги обедали, в гостиной были только Морис и Адольф. Неизвестно, как и почему огонь вспыхнул в гостиной и каким образом Морис и Адольф очутились на чердаке. Морис еще лежит без памяти, Адольф же только стонет и ничего не говорит. Они оба покрыты ожогами и, вероятно, жестоко страдают.

Пока де Нансе разговаривал с испуганными детьми, Жизель де Сибран пришла в себя. Ей сказали, что ее сыновья спасены, де Нансе же объяснил бедной матери, как благодаря поспешности Адольфа Морис получил такие жестокие ушибы.

– За доктором послано, – прибавил он, – и я думаю, их можно будет без вреда для здоровья доставить в ваш дом.

Ответив еще на несколько тревожных вопросов, которые ему задавали дамы и дети, он уже собирался уйти, но его остановила Тереза Гибер, спросив его, все ли комнаты ее дома сгорели и может ли она со своей семьей поместиться где-нибудь в доме.

– Все, все сгорело, – сказал де Нансе. – Успели спасти только носильное платье и ценные вещи.

– Что же нам делать? – печально проговорила Тереза. – Куда мы пойдем?

– Могу ли я предложить вам временное жилище и попросить вас переехать ко мне? – ответил де Нансе. – Мы с Франсуа занимаем очень маленькую часть дома, все остальные комнаты мы отдали бы в ваше полное распоряжение.

– Благодарю вас, де Нансе, – кивнула Тереза Гибер. – Я глубоко благодарна вам за это предложение, на несколько дней мы переедем к вам и проживем до тех пор, пока найдем себе новое помещение. Я отлично знаю, что мы вас стесним, а потому еще больше благодарна за вашу доброту.

– Я счастлив, что могу хоть немного помочь вам в эту тяжелую минуту.

– Вы нам позволите сегодня же вечером переехать к вам?

– Конечно-конечно, – участливо ответил он. – Я сейчас отправлюсь домой, чтобы сделать необходимые распоряжения. Франсуа, мы скоро поедем, голубчик.

Каролина Дезорм и графиня Семиан проводили бедную Жизель Сибран к ее сыновьям.

– А потом мы все поедем домой. Наши дети, вероятно, донельзя устали, – сказала графиня.

Дамы прошли к тому месту на лугу, где лежал Морис, подле него был его отец, по-прежнему подавленный несчастьем, а также Дезорм и граф де Семиан.

Морис пришел в себя, и уже мог говорить. Он жаловался на боль от ожогов, на боль в ушибленных ногах, в спине и при каждом движении жалобно стонал. Жизель де Сибран опустилась на колени подле него совершенно молча. На потемневшее от дыма и выражавшее страдание лицо Мориса падали крупные горькие слезы бедной матери.

Она поцеловала его в лоб, потом, молчаливая и неподвижная, села близ него. Вскоре она попросила своих приятельниц оставить ее наедине с сыном и увести остальных детей, после этого ей захотелось, чтобы Мориса отнесли поближе к Адольфу и дали ей возможность быть с обоими больными.

Де Нансе взялся исполнить ее поручение и ушел вместе с Франсуа. Христина ни на минуту не отходила от маленького горбуна, пока Изабелла не позвала свою воспитанницу, чтобы отвести ее к экипажу матери.

Но, когда они появились во дворе, оказалось, что Каролина Дезорм уехала. Не видя ни Изабеллы, ни Христины, ветреная молодая женщина спросила, где они, ей кто-то ответил, что, по всей вероятности, господин Дезорм увез их домой, на этом она и успокоилась. Каролина не стала разыскивать дочь и ее няню и преспокойно укатила в Орм.