Глава 22

– Это надолго? – подозрительно поинтересовался Асмодей у Соннелона, готовящегося к ритуалу призыва. – Я не могу снова без толку торчать тут несколько часов!

– Не ной, - отмахнулся от него юноша, сосредоточенно вычерчивая очередной символ. – Существо, у которого впереди вечность, не должно канючить о потере не то что часов, но даже лет.

– У меня-то впереди вечность, но если я опоздаю к отъезду, Лина приложит все усилия, чтобы сделать ее невыносимой… Может, проведем обряд потом, после нашего возвращения? Все равно нам до этого ни разу не удалось вытащить сюда Лиз.

– В этот раз должно получиться, - парировал Сонн, закончив разрисовывать пол и отряхнув брюки. – Во-первых, я посоветовался со знающими товарищами и решил учесть тот факт, что вызываемый дух принадлежит ведьме. Во-вторых, основываясь на собственных предположениях, кое-что поправил в схеме рисунка.

Демон ткнул пальцем в несколько алых символов, выбивающихся из общей картинки угловатостью и резкостью линий и пересекающихся с основным белым кругом рун в точках, соответствующих четырем сторонам света. Оставив товарища разглядывать загогулины, Соннелон отошел к маленькому кофейному столику и принялся разбирать разложенные на нем травы, формируя из них пучок. До его слуха донеслось хмыканье Дея:

– Добавил препятствие, отсеивающее хтоническую энергию? Думаешь, нам мешает именно Пандорра?

– Уверен, - не оборачиваясь, кивнул Сонн. – С самого начала чувствовал, что Элизабет не сама не отвечает, а ее кто-то не пускает. Смею предположить, что наша теплая беседа с бабулей твоей алаты может быть невыгодна лишь одному существу. Обладающему хтонической энергией.

– Ладно, - Асмодей примирился с тем, что от ритуала ему сейчас уже не отвертеться. – Запуская давай свою схему…

– Погоди ты, дай закончить, - юноша выискивал взглядом нужный цветок. – За пять минут с тобой ничего не сделается.

– На кой черт ты вообще увлекся всей этой ботаникой? – поморщился Дей, выцепив из пучка один стебелек, за что тут же получил по рукам. – Не припомню, чтобы тебе раньше нужны были травки для призыва духов…

– Говорю же, решил попробовать по-другому в этот раз. Полынь, думаю, тебе знакома, и ее значение пояснять не надо, равно как и присутствие в пучке веточек рябины. Вот эти мелкие светло-синие цветочки – барвинок, символ доброй памяти о призываемом духе. Четырехгранные тонкие стебельки с темно-красными цветками – вербена, в знак принадлежности Элизабет к ведовскому роду. Сапфировые лепестки от аконита так же обозначают ведовство, кроме того, смерть. А эти густые метелки бордового цвета – соцветия…

– Амаранта, - договорил за него Асмодей. – Самый ненавистный цветок Пандорры. Ее просто корчило от одного только вида.

– Именно, - подтвердил Соннелон. – Все потому, что амарант – символ вечной защиты от зла и разрушительных сил природы. Так, хватит болтать, пожалуй… Готов?

– Само собой.

Сонн зачитал формулировку заклинания, поджег собранный им пучок растений и активировал круг, вспыхнувший ослепительно белым цветом. В первую секунду Дею показалось, что трюк с дополнительными символами не сработает, потому что свет круга поглотил их без остатка. Но раздавшееся вдруг шипение моментально опровергло это предположение: символы четко проступили, излучая мягкое неяркое свечение. В центре круга заклубился туман молочного цвета, стремительно увеличивающийся в объеме, но не выходящий за очерченные границы. Очень быстро из него проступила точеная фигура Элизабет в неизменном элегантном платье и жемчужном комплекте украшений.

– Наконец-то! – закатила глаза женщина, деловито поправив прическу. – Я уж подумала, что вы еще сорок попыток вызова предпримите, пока не догадаетесь отсечь от меня эту хтоническую гадину. Дей, как моя внучка?

– По-моему, речь шла о старушке… - недоуменно пробормотал Соннелон, разглядывая явившийся дух. – Это и есть Линина бабуля?

– Сам ты бабуля! – возмутилась Элизабет. – Прояви хоть каплю воспитания, когда разговариваешь с женщиной!

Сонн заткнулся, немало удивленный наглостью Лиз. До этого с ним в таком тоне призванные души не разговаривали.

– Ну, будем спрашивать, что хотели, или глазами хлопать? – женщина скрестила руки на груди. – У меня время ограничено, я все-таки не призрак.

Асмодей справедливо рассудил, что разговаривать с бабушкой Лины лучше ему. И подошел чуть ближе:

– Лиз, нам нужно знать о происхождении твоей внучки. Понимаешь, мы с Соннелоном пришли к выводу, что Эвелинн изначально, с самого рождения была обречена приобрести крылья и Дар. Потом эту догадку подтвердила сама Лина, рассказав о вашей встрече во сне и о том, что причиной всему – ее настоящий дед. Но предрасположенность к становлению алатом не передается через поколение!

– Все зависит от того, каков был алат, передавший эту самую предрасположенность, - загадочно улыбнулась Элизабет. – Элеан был не просто алатом в статусе Мастера. Он был одним из самых первых и самых сильных представителей крылатого братства.

– И? – нетерпеливо поинтересовался Дей. – Что именно это значит?

– Еще бы я знала, - с досадой вздохнула женщина. – Меня никогда особо не тревожила истинная природа моего возлюбленного, достаточно было и того, что он не скрывал, кем является, пусть в подробности и не вдавался. Все изменилось, когда я сообщила Элеану о своей беременности. Сначала он был счастлив, потом на него открыли охоту и радость чуть омрачилась, поскольку Элеан переживал, что его преследователи могут узнать обо мне и о ребенке. Незадолго до исчезновения он объяснил, что его Дар абсолютно точно передастся младенцу и предупредил об опасности, которая с этим связана. Желая оградить от нее будущего сына, Элеан провел какую-то замысловатую процедуру, привязав свой Дар к моему ведовскому таланту, чтобы по линии жизни определить предрасположенность мальчика к становлению алатом было нельзя. Вот только мы не учли, что ведовством в моем роду занимались исключительно женщины. Лина стала моим первым потомком, унаследовавшим семейный талант. Так и получилось, что ее судьба с самого рождения была предопределена.