Шрифт:
Мура следит за ней во все глаза. Она никогда не видела, чтобы люди ели мокрый пирог.
– Зубов нет, вот и выкручивается как умеет, – говорит дед.
Баба Варя улыбается, мелко кивает. У неё морщинки по всему лицу и слёзы в уголках глаз.
– А сколько стоит сделать протез? – спрашивает вдруг Гришка.
– Много, – крякает дед. – Бабе Варе протезы не по карману. Да и нам, если честно, тоже. Просто мне с вашей бабушкой повезло с зубами. А вот бабе Варе – нет.
Гришка откладывает в сторону бутерброд, принимается рассматривать свои руки. Мура настораживается. Если Гришка рассматривает свои руки, значит, что-то задумывает.
– Ты чего? – спрашивает шёпотом Мура.
– Да так – отмахивается Гришка.
Домой возвращаются задумчивые. Мура идёт рядом с Гришкой, заглядывает ему в глаза. Гришка хмурится, делает вид, что не замечает её взглядов. И о чём-то напряжённо размышляет.
Глава 9
Шахматная партия
Бабушка сразу же принимается перебирать грибы. Эти на засолку, а те для готовки. А дед собирается к Николаичу:
– Пойду в шахматы с ним поиграю. Помогу собрать в кучу сотрясённые мозги.
Гришка с Мурой увязываются за дедом. В гостях интереснее, чем дома. Да и с бабушкой особенно не поговоришь – когда она работает, лучше её не отвлекать.
По дороге Гришка расспрашивает про бабу Варю. Как так получилось, что ей не на что даже зубы сделать.
– Пенсия копеечная. Еле на еду и на лекарства хватает, – объясняет дед.
– А помочь ей некому?
– Почему некому? У неё дочь, внуки. Вот только уехали они за границу и забыли о бабе Варе. Не пишут, не звонят. И денег не присылают.
Дед вздыхает, хмурится. Но потом, видя, как расстроились дети, спохватывается:
– Ничего, прорвёмся. У бабы Вари куры, огород. Да и мы её не бросаем. То продуктов принесём, то из одежды чего-нибудь. Вы не думайте, она не одна. Мы рядом.
Мура шмыгает носом. А Гришка молчит. И рассматривает свои руки.
Двор Николаича пустует. Из распахнутых окон доносятся громовые раскаты храпа.
– Вот ведь храпоидол! – смеётся дед.
Он осторожно заглядывает в гостиную. Николаич лежит посреди комнаты в кальсонах и вязаных носках и храпит так, что лампа на потолке качается маятником. А занавески на окнах колышутся как от сквозняка.
– Николаич!
– Ась? – открывает глаза Николаич. И мигом пугается: – Ты один пришёл или мне каску надевать?
– Один – успокаивает его дед. – Только с внуками.
– Главное, что не с Андреевной, – утихает Николаич.
– А где Илья?
– В город поехал. Жену и ребёнка с курорта встречать.
– Курорт – это хорошо.
Мура с Гришкой наблюдают, как дед раскладывает на шахматной доске фигуры.
– Храпел? – спрашивает Николаич.
– Это как посмотреть. – Дед ставит доску так, чтобы белые фигуры достались Николаичу. – Если сравнивать с твоей новой газонокосилкой, то спал как мышь. А если сравнивать с нормальным человеком…
– Е2-Е4! – поспешно делает ход Николаич.
– А мы тебе конём пойдём! – крякает дед. – Чем крыть будешь?
– Чем надо, тем и буду, – хорохорится Николаич.
Мура решает вступить в разговор:
– А мы с утра за грибами ходили. С бабой Варей.
– Много набрали?
– Много. Три лукошка. И немного рюкзака.
– А баба Варя целое ведро собрала, – добавляет Гришка.
– Хэх, бедная баба Варя, – вздыхает Николаич, – грибов соберёт, а одна съесть не может. Ходит потом по деревне, угощает всех.
Николаич провожает скорбным взглядом пешку, которую дед взял ладьёй. Недолго раздумывая, делает ход. Лишается ещё одной пешки.
– Егорыч! – возмущается он. – Это как понимать?
– А чего тут понимать? Мат тебе! Примите и распишитесь! – И дед со стуком ставит чёрного ферзя напротив белого короля.
Николаич переводит взгляд с одной шахматной фигуры на другую, а потом на деда.
– Какой такой мат? – взрывается он. – Ну-ка, убирай своего ферзя обратно откудова взял! Ишь, завёл привычку жульничать!
– Вот те на! – разводит руками дед. – С чего это я жульничаю?
– А то я тебя первый день знаю! Да у тебя рожа такая – в три дня не оплюёшь!
– Николаич!
– Егорыч!
Гришка встаёт, дёргает Муру за руку:
– Пошли.
– Вы куда? – отвлекаются от перепалки дед с Николаичем.
– Погулять.
– Ладно, только далеко не ходите.
Из окон теперь вместо храпа раздаётся шум ссоры. Гришка заговаривает, когда они с Мурой отходят от дома на такое расстояние, чтобы можно было услышать друг друга: