Шрифт:
Антон запнулся. Его художественное чутье подсказывало, что на самом деле ученица вполне преуспела в воплощении идеала шарообразной поверхности. Только не на картоне, а в самой себе. Грудь Анжелики выпирала из широкого выреза передника, и тени распределялись по груди так, как не нарисует ни один художник. Антон сглотнул и облизнулся, стараясь вспомнить, что именно он хотел сказать про рефлекс и драпировку. Анжелика знала этот взгляд — плод созрел. Она сделала шаг и впилась губами в свою жертву. Антон попятился, совершая вялые действия руками, как будто пытался одновременно обнять ученицу и оттолкнуть ее.
Как и всякий профессионал, он имел свои правила. Одно из них гласило — не заводить романов с клиентами. Но правило это было непостоянным. Когда попадалась симпатичная клиентка и роман с ней не грозил осложнениями, Антон выключал правило. А потом опять включал. Замужние клиентки были веским поводом оставаться принципиальным, и про Анжелику Антон сразу решил, что правило есть правило. Пятясь от ее поцелуя, он еще раз мысленно взвесил все за и против, вспомнил кислые мины охранников Володи и нашел в себе силы остановиться.
— Анжелика… — просипел он и, откашлявшись, начал снова: — Анжелика, мы не должны…
— Ах, я так и знала! — воскликнула Анжелика. — Я такая дура! Как я могла подумать, что понравлюсь такому мужчине, как ты!
— Дело не в этом! Ты замужем. Это было бы неправильно и непрофессионально…
Анжелика отступила и внимательно посмотрела на Антона. Сопротивление! Это то, что она любила больше всего. Антон в свою очередь смотрел на Анжелику. Женщина, с которой у него еще ничего не было, но вот-вот могло бы быть, — его любимый тип женщин. Так они стояли и любовались друг другом, пока Антон не заметил, что Анжелика снова начала медленно приближаться.
— Анжелика, — произнес он, отступая, — ты красивая девушка. Возможно, в другой жизни мы могли бы быть счастливы вместе, но… Ты замужем, а я отношусь к этому серьезно.
— Что же делать? — деловито осведомилась Анжелика.
— Страдать, — ответил Антон, немного подумав. — Нам, творческим натурам, это полезно. Это облагораживает и позволяет выразить эмоции в творчестве.
«Евгеньич!» — раздался из глубин дома зычный голос прораба.
— Мне пора, — произнес Антон и выскользнул из мастерской, раздираемый противоречивым ощущением, что он дурак и молодец одновременно.
Мысль о благородстве страданий показалась Анжелике чрезвычайно освежающей. В этом было что-то от лошадей, несущихся во весь опор, от молний, освещающих башни замка в полночь, и тому подобных образов, подаренных ей Анн и Сержем Галон. «Как это прекрасно! — подумала она, вытирая тряпкой взмокшие подмышки. — Страдать! А дизайнер еще интереснее, чем я думала». Запретная любовь под сводами недостроенной дачи — опыт, который ей явно стоило пережить, чтобы еще дальше продвинуться по пути между Жанной из Магнитогорска и Анжеликой из книжки.
Не имея привычки откладывать дела, она взяла телефон и отправила Антону сообщение такого содержания: «Антуан! Судьба распорядилась, чтобы мы были несчастны. Я страдаю. А ты?)))»
Получив это сообщение, Антон задумался. Анжелика открывалась ему с новой стороны. До сих пор он считал ее соблазнительной, но недалекой и избалованной женщиной. Теперь оказалось, что это сердце могло страдать. Возможно, как раз такая девушка могла бы составить его счастье — красивая и тонко чувствующая, называющая его «маэстро». Поразмыслив, он написал ответ: «Анжелика, я в смятении. И впервые за долгие годы мне снова хочется рисовать».
4
За две недели страсти этой переписки разгорелись, съехав от стиля романтической поэмы к стилю эротического романа.
«Я так хочу тебя!)))» — писала Анжелика.
«Я тоже, но нам нельзя!» — отвечал Антон.
«Я в ванной голая)))» — сообщала Анжелика.
«Как жаль, что я не могу быть рядом!» — восклицал Антон.
«Мой муж стоит на пути нашего счастья)))» — вспоминала Анжелика.
«Будем страдать», — напоминал Антон.
«Я страдаю))) а ты)?))»
«Безмерно».
Привычка Анжелики использовать смайлики вместо знаков препинания, вызванная явным непониманием смысла как первых, так и вторых, умиляла Антона. Смутное ощущение, что вот такая переписка как-то специально называется, заставила Анжелику полезть в Интернет и обогатиться термином «эпистолярный». От этого она почувствовала себе еще более возвышенно и романтично. «Как все романтично, — думала она, — как все эпистолярно!» Муж Володя неожиданным образом тоже возвысился в ее глазах, превратившись из усталого и задерганного бизнесмена в препятствие на пути к счастью двух страдающих сердец. Что бы он ни делал — засыпал ли в кресле перед телевизором или жадно ужинал, уткнувшись в телефон, — все это теперь приобретало демонический окрас. «Тиран! — думала Анжелика, с некоторой нежностью глядя на мужа, выскакивающего из бани помочиться на забор. — Ссыт на забор, а сам в это время рушит чье-то счастье».