— Поговорить по-человечески мы все равно не сможем, так что не сыграть ли нам в карты? — предложил Робин. — А к тому времени, как закончим игру, молодые люди, быть может, закончат петь.

— Или скорее всего сорвут голос и поневоле прекратят орать! — со смехом сказала Пенни. — Но одно хорошо — сегодня мы предоставлены самим себе, и вечер в полном нашем распоряжении. Вы уверены, что хотите провести его именно так, за картами?

Маркиз, воздавая должное сидящей напротив красотке, перегнулся через стол и коснулся рыжего локона.

— Я мшу сказать вам, как бы я предпочел провести вечер. Я бы отправился с вами в какой-нибудь уединенный уголок на побережье…

— Довольно с меня побережий. Отныне я признаю только уютные комнаты и мягкие постели.

При слове «постель» глаза Робина сверкнули.

— Отличная мысль, моя дорогая. Скажите, как сегодня губернатор?

— Ему еще хуже, чем вчера, — без особого сожаления ответила Пенни. — По крайней мере стонет он громче. Впрочем, я дала ему столько опия, что он проспит и сутки!

— Какая вы бессердечная! — воскликнул Робин.

— Я знаю. И что с того? Разве вы не рады этому обстоятельству, Робин?

— Конечно, рад. А потому позвольте пригласить вас выпить со мной по бокалу вина в каком-нибудь более уединенном месте.

— Вы имеете в виду вашу спальню? — довольно смело уточнила Пенни.

— Или вашу, моя дорогая, — последовал любезный ответ.

— Марина ни о чем не должна догадаться, — предупредила Пенни. — Она из ревности может стереть нас обоих в порошок! Хотя скорее всего она сейчас целиком поглощена серенадой.

— Я весьма осмотрительный человек. Как вы думаете, они не хватятся этой бутылки вина, если я отнесу ее наверх?

— Не думаю. В моей комнате есть бокалы. Я сейчас приду, — сказала Пенни. Напоследок с улыбкой спросила: — Так мне нести карты или нет?

— Почему бы нет? — пожав плечами, пробормотал Робин. — Ведь у нас обоих денег нет — так чем мы рискуем?

— Да полно вам! Вы всегда можете поставить на кон ваши долги, а я что-нибудь из моего белья!

— Вот это будет действительно чудный вечерок!

Вскоре они оказались в спальне в конце коридора, уставленной громоздкой испанской мебелью. Окна были открыты настежь, и ночной ветерок поигрывал тонкими занавесками. Широкая постель призывно белела.

Забыв о картах, они, охваченные страстью, катались по широкой кровати. Казалось, обоими овладело безумие, но это безумие было на редкость сладостным… Они вместе взлетали к вершинам блаженства и вместе отдыхали в роскошных долинах неги, прежде чем вновь начать упоительный подъем. Они любовались наготой друг друга, и тела их влажно поблескивали в лунном свете. Вновь и вновь утоляли они свой любовный голод и не могли насытиться.

Пенни затеяла этот флирт отчасти от скуки, отчасти из любопытства, в поисках новизны, но теперь она невольно задумалась, не нашла ли себе случайно пару. И Робин, странное дело, тоже думал о том же. Он еще не встречал такую славную женщину.

Пенни не просто благоволила к Робину и понимала его так, как, быть может, никто другой; она ему еще и искренне сочувствовала. Метаться между старой каргой-тещей и женой, все больше напоминавшей свою матушку, — такого не пожелаешь и врагу.

«Ну что ж, я спасу его от той участи, что приготовили для него эти две ведьмы!» Решение родилось само собой. Пенни, правда, еще не знала, как осуществить задуманное, но внезапно к ней пришла уверенность: она сможет помочь Робину!

Сможет, потому что… просто потому, что сегодня, возможно, она нашла мужчину, которого так долго искала, мужчину, с которым ее связывало нечто большее, чем постельные утехи.

Возможно, только сейчас она нашла свою любовь.

Дом на площади де Армас

Гавана, Куба

Появление в порту бело-золотого галиона внесло оживление в общественную жизнь гавани. Губернатор, дабы не ударить в грязь лицом, как только ему немного стало легче, устроил бал в честь офицеров «Эльдорадо». Все в доме, включая Марину, жили ожиданием бала. Приятные хлопоты благотворно повлияли на настроение девушки, она даже перестала капризничать и устраивать сцены.

Каролина вернулась в город только накануне праздника, как раз после того, как старая Хуана в который уже раз сообщила Пенни, что в доме никого не принимают. Узнав, что заходила сестра, Каролина послала за ней. Пенни застала дона Диего и Каролину в патио, попивающими вино и совершенно не похожими на больных.

— Присоединяйся, — пригласила Каролина сестру.

Поскольку оба были не вполне одеты — Каролина в одной рубашке и с распущенными волосами, а дон Диего без камзола, в белой, распахнутой на груди рубахе, — Пенни не составило труда догадаться, чем только что занималась эта парочка.