Конвоиры с удовольствием тыкали ребят в спину окованными медью дубинками и сыпали оскорблениями. Даже идиоту было понятно, это ради удовольствия, а не чтобы подогнать пленников. Только Лерой делал вид, что ничего не замечает. Так и плелись за лошадью, пока наконец Лерой не остановился в глухом переулке.

– Ну что, ребята, здесь и ответите.

Лиам с Джоном насторожились.

– Подумаешь, в город выбрались, что здесь такого? – прогнусавил Лиам.

– Не валяйте дурака, знаете, о чем я! Ведь кросс первыми пробежали, а мыться пришли вторыми. Времени достаточно, чтобы все провернуть.

– Провернуть что? – не перестал удивляться Джон.

– Похвально, – со злостью в голосе произнес Лерой. – Играете до конца, да только больше некому. Никому из этой толпы идиотов не хватило бы ума провернуть такое. Вы меня унизили, и теперь я отвечу. Вас изобьют. – В голосе Лероя начали проскакивать довольные нотки, и чем дольше говорил, тем больше в его голосе было довольства. – Парни вас изобьют, сильно, пока не начнете харкать кровью. Сначала я подумал, это тупая жестокость, но потом идея увлекла меня настолько, что я смирился. Но это еще не все! Разденетесь догола и напьетесь проносного, или вас напоят, а когда припретесь в академию голые, избитые и грязные, я с превеликим удовольствием назначу по сотне плетей, чтобы не позорили курсантский мундир.

– Тогда расскажем о том происшествии во всех подробностях, – не выдержал Волчонок. – Ведь пока никто не знает, что случилось на самом деле. А мы расскажем.

– Можем добавить парочку пикантных мелочей. Выдуманных, но кто узнает? – поддержал друга Лиам.

– После того, как опозоритесь, никто вам не поверит. Ратлер!

– Да, сэр?

– Приступайте.

Ночь была темной, как густые чернила, что Лиам воспринял как благословение, когда вылезли из окна, но сейчас понял: это проклятие. И он, и Джон были хорошими бойцами. Конечно, у Ратлера и приживал кулаки больше, да и силой природа не обидела, но вот фехтовальщики плохие. Только в темноте не нужно обладать особым мастерством. За себя Лиам не переживал – зрение позволяло многое, хуже придется Волчонку.

Не дожидаясь атаки, он пнул Симпсона в коленку и выхватил дубинку. Бросил ее Джону, но друг не смог сориентироваться, и дубинка, отскочив от руки, покатилась по брусчатке. Тем временем Лиам заехал в ухо Нэшу и отобрал его дубинку. Волчонок упал на землю в поисках своей дубинки, и сокрушительный удар Ратлера пришелся в пустоту. Изворачиваясь как юла, Лиам колотил Нэша и Симпсона, к счастью, эта парочка нанароком закрыла Ратлера и Джона. Остановиться парень не мог, ведь любой случайный удар мог отправить его на землю, а там уже затопчут ногами.

Лиам не зря хвалил мастерство Джона Финли. Друг имел талант и пользовался им во всю. Завладев дубинкой, даже в кромешной тьме сумел парировать три быстрых удара противника. Дубинка была тяжеловата, и очень быстро Джон начал уставать. Но самая большая проблема была в том, что Лерой понял – план не удался. Он испугался и разозлился. Достав коробок спичек, чиркнул. Темнота расступилась. Порыв ветра потушил огонь, но Лерой увидел, как лупит безоружных противников Лиам, а Джон успешно противостоит Ратлеру.

Когда погасла спичка, рука подвела Волчонка, он не успел отвести дубинку, и мощный удар Ратлера выбил ее. Дерево с грохотом покатилось по мостовой, и Лерой подумал, что последний его человек остался безоружным. Злоба, как пар, что срывает крышку с чайника, переполнила парня. Волчонок получил сокрушительный удар в челюсть и мешком полетел на землю. Лерой зажал коробок в зубах, в левой руке – две спички, правой же неспешно вытянул револьвер.

И вдруг с десяток кошек выскочили в переулок. Пять теней с острыми как бритва когтями налетели на Ратлера, не давая ему ударить Джона, несколько прыгнули на головы Нэшу и Симпсону, а еще две впились когтями в шею лошади. От боли и испуга скотина дернулась. Лерою пришлось выбросить спички и ухватиться за поводья. От рывка он инстинктивно сжал зубы и раздавил коробок, но револьвер не выпустил.

– Джон! – крикнул Лиам, видя, как тяжелая дубинка, подмяв под себя кота, опускается точно на голову другу. Тысячи бабочек разорвали трепетом нутро. Он не стал сопротивляться. Пускай придет жестокая боль, в этом состоянии он способен на многое. Ратлер не целил в Волчонка, просто отбивался от кошек. Не видел этого и Лерой, но, поняв, что это шанс, дважды пальнул на звук. От первого выстрела свалился Нэш, от второго Лиам. Дико завизжав, прыгнул кот. В полете превратился в пака и рубанул Лероя по шее глефой.

– Не шевелись, не шевелись, тебе говорят! – Голос был приятным, как шелест листьев под легким ветерком. Он выражал приказ, но звучала в нем одновременно и забота.

Лиам медленно открыл глаза.

– Розалия, – узнал он старушку-фэйри в цветочном одеянии.

– Правильно, дорогой.

– Почему я вас слышу? – спросил Лиам и поморщился от сильнейшей головной боли.

– Потому что мы устранили причину проблемы. Вот. – Розалия показала рюмку, на дне которой, залитые джином, плескались куски серебра.