– Правильно. А этот, - она подняла отвергнутый мною кристалл, - принадлежит моему деду Тобираме. Степень совпадения... Как бы сказать... в общем, не бывает таких степеней! У одного человека в разном возрасте чакра может отличаться сильнее. Понимаешь?

– Не совсем. Что это доказывает?

– Что ты не знал моего деда! Видел, как Сёши грызёт указательный палец, когда задумается или зачитается? И всё остальное тоже! Походка, жесты...

Потихоньку до меня начало доходить, к чему она клонит.

– Похоже, что он не помнит о себе прежнем, зато совершенно точно помнит меня!

– Вас?

– Да! И он ничуть не испугался моего Призыва. Но самое главное то, что Катсую тоже приняла его за деда!

– Ма-а...

Занятное предположение. Вот только помнит мелкий вовсе не Тобираму. Чувство общности, принятое Сенджу за отголосок родственных воспоминаний, объясняется просто - способностями канчи. Сёши точно ощущает настроение собеседника и машинально избегает неудобных тем. Поэтому и общение с ним такое неутомительное, словно с давним знакомым.

Тсунаде продолжала меня убеждать:

– ...Орочимару с детства бредил бессмертием. Эти его опыты с копиями... Изначально он пытался воссоздать своё собственное тело. Я изучила материалы о том, что он делал. Операция сложная, но возможная. Некоторые решения Орочимару мне не подходят... по ряду причин, но я бы могла подобрать полноценную замену.

Вот теперь мне всё понято!

– Вы хотели вырастить тело для кого-то из своих близких?!

– Хотела! И сейчас хочу!

– Но разве...
– я поискал слова, способные её образумить.
– А как же душа? Воспоминания, в конце концов?

– Есть дзютсу! Возвращает души из Чистого Мира...
– Тсунаде решительно не видела затруднений, - нужно только немного переделать.

О! Теперь ясно.

Она чокнулась. Сбрендила! Спятила вконец!!

– Но у меня ничего не получилось...
– Сенджу пригорюнилась.

Спасибо, боги, за ваши милости!

– ...Провела десятки опытов с клетками животных. Хоть сейчас могу вырастить копию обезьяны, свиньи, кошки... верблюда ещё, - она невнятно забормотала: - Но человеческий зародыш не развивается. Два деления - предел! Если стимулировать искусственно, он превращается в мешанину мельчайших клеток и погибает... Материал Тобирамы единственное исключение. У меня есть несколько предположений, и никакой возможности их проверить...

Женщина устало покачнулась.

Да уж. Кажется, она сама не слишком верила в успех, иначе расстроилась бы гораздо сильнее.

– Возможно, это к лучшему?

Сенджу упрямо мотнула головой, но я продолжал увещевать:

– Ну, подумайте сами, а если ваших родных уже нет в Йодо? Что вы будете делать с бездушными младенцами?

Глупая "сестрица" растерянно заморгала. Кажется, такая возможность ей в голову не приходила. Я не стал изрекать потёртые премудрости о том, что искажение естественного порядка вещей до добра не доведёт, а перешёл сразу к светлой стороне дела.

– Зато теперь у вас есть Сёши.

Вот так. Щедро и великодушно. И пусть попробует сказать, что мелкий ей недостаточно хорош! На порог не пущу!

У Сенджу задрожали губы.

За всеми разговорами изначальная причина моего визита как-то забылась. А ведь в ожидании скорого нападения на Отогакуре, я набрался духу попросить помощи у светила врачевания. Но, похоже, не в этот раз. Расстроенное светило похлюпало носом и устроилось спать прямо на стуле. Пришлось искать кого-нибудь, кто может показать спальню.

Сёши и Наруто в школе и дома

Уроки пробуждения были совсем нетрудными, скорее однообразными - медитация, чередующаяся с дыхательными практиками. Много-много повторяющихся упражнений с неочевидным результатом.

Первую неделю воодушевлённые детки честно старались, на вторую робко возроптали, на третью окончательно осознали, в какую засаду угодили. Учитель честно предупредил: до первого заметного результата пройдёт не один месяц, а до устойчивых показателей пыхтеть никак не меньше года. Не готовые напрягаться могут уйти прямо сейчас. Преподаватели икебаны и музыки ждут не дождутся новых учеников.

Никто не ушёл.

Труднее всех приходилось Наруто и близнецам Инузука. Тишина, полумрак и неподвижное сидение их убивали. Сосредоточенности им хватало минут на десять, потом гиперактивная троица начинала с воем лезть на стены, и учитель менял медитацию на дыхательные упражнения. Святой человек никого не ругал, а только хвалил и уговаривал ещё немножко постараться. Ирука закопал бы неугомонных учеников в землю башкой вниз (пущай медитируют), а этот искренне переживал.

Я чужому обучению не мешал. Сидел себе в уголке, тихонько преобразовывал чакру (делал более ян) и гонял её по переплетению. Какаши меня просветил: умение кочегарить очаг, отмерять "керосин" для дзютсу и худо-бедно изменять форму чакры - неплохой набор для пятилетки, но для Призыва его не хватит. Настоящие "взрослые" дзютсу требовали уверенного управления каждым крупным потоком в кейраку-кей.