— Даже такая дата много значит, — покачал головой Никон.

— Это было на Эзире, планете галактики Хорэр. Эта планета скажем так, кишит всякими бандитами, пиратами и так далее. Разборки между бандами обычное дело. И этот случай не был исключением. Это была разборка особо крупных банд. Я не знаю, что тогда произошло в баре, но после этого случаю банды объединились и за неделю поставили на колени всю планету. Они стали контролировать все, что можно было контролировать нелегально. После этого они начали расширяться. Не знаю, как так получилось, но за десять лет они стали контролировать всю галактику. Причем контроль был очень жестокий. Здесь и были самые большие потасовки рас. Но они подавили все быстро и четко. И это было только начало. Прошло всего полгода, и они стали захватывать все галактики. Поочередно.

— И Отеран? — не выдержав, спросил Никон.

— Самое интересное, что Отеран они так и не взяли под контроль.

— Почему? — удивился Никон.

— Для всех это загадка номер один, кто посвящен в эту тайну.

— Жаль. Было бы интересно знать, что их остановила.

— Уж точно не твое проклятие, — не дала развить ему мысль Маша.

— Это ещё почему? — не понял Никон.

Его проклятие было не столь простым, как всем казалось. Оно было много уровневым. По внешним признакам это был всего лишь черный треугольник в груди, заполненный чем-то вязким и склизким на первый взгляд. Так считали все, даже маги Транса, работающие с этим проклятием напрямую. А работали они с ним раз в пол года при операции, называемой «перевязка». Её суть заключалась в том, что бы закрыть специальным артефактом треугольник и не дать тому, чем заполнен треугольник расползтись по телу. Артефакт представлял собой серую пластину из специального заклятого металла, заполненную до отказа различными заклинаниями задержки высших уровней, причем каждый уважающий себя маг Транса уже должен был придумать новое заклинание и вплести в эту пластину. А таких пластин было всего три. Раз в полгода маги её меняли. А две оставшиеся наполнялись магией. Не очень приятная процедура. Треугольник приоткрывался всего на несколько секунд, что бы сменить пластину. Никон до встречи с Олимпией считал, что так оно и есть. Вот только она его убедила как-то снять пластину и показать ей треугольник. И оказалось все совсем не страшно. Проклятие было заполнено просто черной густой субстанцией. И ни что не расползалось. И оно странно реагировало на Олимпию. Оно тянулась к ней, как и Никон. А при её прикосновениях просто обволакивало руку, но не причиняла боли. А однажды, когда Олимпия порезалась, эта странная масса просто вылезла по руке Никона, проигнорировав пластину и залечила её порез. И Никон не переставал удивляться всей той сложности этого проклятия. К тому же, оно не только не давало умереть до определенного срока, лечить, защищать. Своему посту Властителя галактики Никон был тоже обязан проклятию. Оно не давало ни кому захватить власть в галактике. А если Власть менялась, то наступал оно создавала катаклизмы, убивало, рушила все до тех пор, пока власть, причем полная Власть не попадала в руки носителя проклятия. И поэтому весь род Никона был властителем не номинально, а полностью. Всем пришлось принять это, а кто не был согласен, тех проклятие убивало. И вся эта морока с назначенной женой тоже было частью проклятия. Никон не мог ни на кого посмотреть или жениться, кроме назначенной жены. И с этим ни кто не мог ничего поделать, и снять его ни кто не мог, как бы этого не хотелось. Хотя поиски снятия ведутся до сих пор.

— Да потому что я проследила за захватами галактик, все их значимые события и попыталась параллельно узнать, кто такой этот таинственный маг или маги, кто возглавляет это все. Что самое интересное, я выяснила, как выглядит этот маг.

— Как же?

— Ни чего интересного. Черный балахон, глубокий капюшон и черная маска со светящимися зелеными глазами, сплошная.

— Для полной картины чего-то не хватает.

— И черный бластер последней модели с красными знаками. Описание знаков не нашла.

— Очень жаль. Было бы интересно посмотреть, — покачал головой Никон. — И что же за цели преследует этот маг.

— Из обрывков информации и некоторых мало полезных и оборванных сведение, а так же сопоставив некоторые факты, я предполагаю, что цель этого Мага скорее всего глава научной корпорации «СубНод» и основательница Академии с одноименным именем — Кая Вайсотер.

— А ты не предполагаешь, что этот Маг и есть эта женщина?

— Если эта женщина может быть в пяти галактиках в течение часа и при этом, находясь под присмотром миллиардов людей на Фестивале, то я брошу пить, курить и займусь спортом, — хмыкнула Маша, чему Никон улыбнулся.

Когда ему маги Транса, объявили, кто его назначенная жена, он смеялся долго. О Маше Никон слышал и довольно много. А про её увлечения спиртным и сигаретами, причем не дамскими, знала вся столица. Некоторые даже уверены, что Маша ни когда не была в трезвом виде. Она и сейчас была слегка подвыпившая. Но он не осуждал её за это. Каждый имеет права на свои слабости. Главное, чтобы эти слабости не приносили вред окружающим. В Машином же случае, они приносят неприятности только её соперникам и её врагам. Маша бралась за такую иногда работу, за которую на трезвую голову она бы точно ни когда не согласилась, а уж чувство стыда у неё вообще давно было пропито, по выводам Никона. А про совесть Никон вообще молчал. Это и стало главной причиной того, что Маша была лучшей в своем деле. Она иногда попадала в такие переделки, что легенды ходили не то, что по всей столице, по всей галактике. Из разговора с ней Никон вынес, что ей, как и ему, не за что цепляться в жизни. Теперь Никон понимал, почему Маша рисковала своей жизнью во всех своих авантюрных делах. Ну, а спасало её его проклятие, которое автоматически защищало будущую жену, мать нового носителя проклятия.

— Я ни когда не поверю, что бы ты добровольно бросила пить, — улыбнулся Никон.

— И правильно, — кивнула Маша. — Я этого не сделаю добровольно, и в обратном меня никто из живых не сможет переубедить.

При этом Маша отвернулась и посмотрела в окно. Каждое действие имеет под собой причину. И не нужно быть гением, что бы понять, что Машино поведение тоже имеет причину в далеком прошлом.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал Никон вставая. — Мне нужно сделать много дел.

Он бы с удовольствием остался, но Маша кое-что всколыхнула в нем. Напомнила о прошлом, которое он стал часто вспоминать. Чаще, чем все эти годы вместе взятые. А ведь ему казалось, что всё умерло тогда вместе с ней. Вся жизнь.

— Иди, — сказала Маша спокойно. — Когда ещё увидимся?

— Как у тебя время появиться, и желательно, что-нибудь по твоему делу интересное, — улыбнулся он.

— Хорошо, — кивнула она. — Пока.

— Пока.

Никон вышел из дома, закрывшись специальным амулетом, который делал его лицо совершенно не приметным. Он не любил магию из-за проклятия и ни когда не применял её, но амулетами и некоторыми артефактами, а так же заклинаниями ему все же приходилось пользоваться. Он сел в свой двуместный гоночный глайдер. Гонки были его слабостью всегда. Скорость помогала ему чувствовать себя непросто человеком, а живым человеком. Это одно из немногих средств вызова хоть каких-нибудь эмоций. Ведь проклятие не давало ему чувствовать многое. Делало его похожим на робота, простого робота, действующего по инструкции без эмоций.

Этот глайдер Никон приобрел полгода назад. Черный алюминиевый корпус, аэродинамичный дизайн, имеющий в себе нечто хищное. Дверь открылась автоматически при его приближении. Техномагическая система замков использовалась уже на протяжении не одного тысячелетия, работала идеально и без сбоев. Она была настроена на владельца, на его мысли, на его движения.

Он сел в черно-красный спортивный салон. Здесь было самое последнее оборудование: навигатор, плеер, полная система жизнеобеспечения, регулятор микроклимата. Именно то, что нужно современному человеку или другому похожему представителю рас просто наслаждаться поездкой. Никон развернулся на месте и с бешеной скоростью полетел по улицам города, не спеша, набирая высоту. Он вообще любил летать на маленьких высотах 1–5 метров над землей. Только это было не всегда безопасно с его манерой вождения. Скорость в 400 километров в час была его обычной скоростью. Никон направлялся туда, где все началось. Он хотел разобраться в себе, разобраться в прошлом.