Шрифт:
— Алло? Кто это?
— Привет, дед. Это Кейден.
— Кейден? Твой папаша наконец купил тебе мобильный телефон?
Я нервно рассмеялся.
— Да. Знаешь, за хорошие отметки в этом году.
Я прокашлялся.
— Так вот, этим летом я собираюсь на ранчо.
— Да ну? Неужели наелся своего высокохудожественного дерьма?
— Дед. Это была эксклюзивная программа для самых талантливых детей моего возраста в стране. Было честью поехать туда в прошлом году.
— Но все-таки ты не едешь туда снова.
Я почти видел, как он прищурился, говоря это.
— Да, ты прав. Я наелся этого высокохудожественного дерьма. Но я все равно художник. Так что не слишком-то надейся.
Он любил шутить, что когда-нибудь я приду в себя, решу переехать в Вайоминг и позволю ему воспитать меня, чтобы унаследовать ранчо.
— Вот черт! На минутку я даже обрадовался.
— Прости, дедушка.
Он прокашлялся — знак того, что шутки кончены.
— Так когда твой самолет садится в Шайенне?
Я заколебался.
— Ну, вот в чем дело, дед. Я... в этом году я еду сам.
В кой-то веки дед потерял дар речи. Ответил он только через несколько секунд.
— Дерьмо, — зарычал он, — тебе только шестнадцать. Твой папаша никак не разрешит тебе.
— Я уже уехал. Я на полпути в Чикаго.
— О чем, мать твою, думал твой отец?
Когда я был младше, дед старался не ругаться, но, как и папа, чем старше я становился, тем реже он контролировал свою речь.
Я не нашелся, что сказать, потому что не знал, о чем отец думал.
— Он... он много работал.
— Ты ведь не сбежал, нет?
— Нет.
Я моргнул, когда мимо пронесся полуприцеп и машина затряслась.
— Папа знает.
Дед долго молчал, но я знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что он все обдумывает.
— Полагаю, здесь я немного смогу помочь. Я хочу, чтобы ты звонил мне каждые четыре часа, Кейден. Ты понял? Ровно каждые четыре часа. Это значит, что для этого ты будешь останавливаться на обочине, ясно? Пока ведешь, не звони и не пиши сообщения. Убавь громкость музыки. Следи за слепыми зонами. [11] Ты меня понял?
21
Внук.
— Да, сэр.
— Это самая идиотская вещь, о которой я слышал. Чтобы в шестнадцать лет самому, черт возьми, вести машину почти тридцать часов. Мне стоит позвонить Эйдану и перекинуться с ним парой слов о том, что я должен делать.
— Не надо, дед. Он... просто не звони ему. Со мной будет все в порядке. Клянусь.
— Он, кажись, никак не может пережить, что потерял твою маму, так?
— Кажись, нет.
От нахлынувших воспоминаний мне стало больно. Когда я приезжал с ранчо, я всегда говорил, как дед немного гнусавил и говорил «кажись». Каждый год мама приходила в ужас и хлопала меня по плечу каждый раз, когда я говорил «кажись» или «не заимел» или что-нибудь такое. В этом году переживать больше некому.
— Это чертовски печально, Кейден. Она была хорошей женщиной, чересчур хорошей для него, я всегда говорил. Я знаю, что потерять ее — худшее, что может произойти, но это не оправдание, чтобы разрешить подростку твоего возраста отправляться в такой путь одному.
— Я знаю, дед. Но я больше не ребенок, ладно? Я забочусь о себе уже довольно долго.
— Ты хороший парень, Кейд. И будешь чертовски хорошим мужиком. Но ты все еще ребенок. И тебе нужно, чтобы твой папаша был для тебя отцом.
Он фыркнул.
— Четыре часа. И будет лучше, если ты станешь звонить тютелька в тютельку. Если устанешь, останавливайся, слышишь меня? Спешить некуда. Просто доберись целым и невредимым.
— Так и сделаю.
— Тогда пока. Люблю тебя, парень.
Я отключился, положил телефон в держатель для напитков и вытер лицо двумя руками.
На какой-то момент я потерял ориентацию, меня охватили сомнения, страхи. Что я делал? Я не мог сделать это. Я был не готов. Мимо пронесся еще один полуприцеп, сотрясая джип. Я глубоко вздохнул, медленно выдохнул. Еще раз. Отключил все чувства, все сомнения. Вместо этого еще раз вспомнил путь до Вайоминга.
Ехать по шоссе I-84 на запад, потом свернуть к Айове, на запад, по I-284/I-80, ехать по I-80 до Шайенна, по I-25 повернуть на север, к Касперу. Ехать по двести двадцатому шоссе до торгового центра, потом свернуть на юго-восток по Бульвару Вайоминг до горы Каспер. Ранчо Эм-Лайн будет через двадцать миль, если свернуть с бульвара Вайоминг на неназванную проселочную дорогу, которая ведет в пустоши к югу от Каспера в Вайоминге.
Я мог это сделать. Я представил себе ранчо, сотни квадратных миль пологих холмов и травы по колено, и далекие горы, вершины которых прорезали небо, которые так и ждали, когда их перейдут и жаждали, чтобы их покорили.