— Кестрел.

Она прерывисто втянула в себя воздух.

— Потому что, когда мой отец вернется, я скажу ему, что он победил. Я вступлю в армию.

Последовало молчание.

— Я не понимаю.

Кестрел пожала плечами. Ее не беспокоило, понимал он или нет.

— Ты пожертвуешь своей музыкой?

Да. Пожертвует.

— Но твоя сделка с генералом должна быть исполнена только весной. — В голосе Арина все еще звучало замешательство. — Ты должна выйти замуж или вступить в армию лишь к весне. Ронан… Ронан умолял бы о тебе самого бога душ. Он сделает тебе предложение.

— Уже сделал.

Арин ничего не ответил.

— Но я не могу, — продолжила Кестрел.

— Кестрел.

— Я не могу.

— Кестрел, пожалуйста, не плачь.

К ее лицу прикоснулась нежная ладонь. Арин провел большим пальцем по влажной коже ее скулы. Это ранило ее, потому что она знала: что бы ни заставило его так сделать, это было не более чем простое сочувствие. Она значила для него ровно столько. Но этого было недостаточно.

— Почему ты не можешь выйти за него замуж? — прошептал он.

Она нарушила данное себе обещание и, подняв на него взгляд, сказала:

— Из-за тебя.

Рука Арина дернулась у ее щеки. Его темноволосая голова склонилась и спряталась в собственной тени. Затем он встал со своего сидения и опустился перед Кестрел на колени. Его руки упали к ее сжатым кулакам, которые она держала на коленях, и открыли их. Он взял ее ладони так, будто набирал в пригоршню воду. Он набрал воздуха, чтобы заговорить.

Она бы остановила его. Она бы заставила себя быть глухой, слепой и сотканной из неосязаемого дыма. Повинуясь страху и желанию, она бы не позволила ему говорить. Повинуясь осознанию того, что страх и желание стали неразличимыми.

Однако он держал ее руки в своих, и она была бессильна.

Он сказал:

— Я хочу того же, чего хочешь ты.

Кестрел отпрянула. Казалось невозможным, чтобы его слова значили именно то, что она поняла из них.

— Для меня захотеть этого было непросто.

Арин поднял лицо, чтобы она увидела его. В его чертах плескалось яркое чувство, которое умоляло, чтобы его назвали по имени.

Надежда.

— Но ты уже отдал свое сердце, — сказала Кестрел.

Его лоб нахмурился, а затем расправился.

— Ах. Нет, все не так, как ты думаешь. — Он коротко рассмеялся. Его смех прозвучал одновременно мягко и как-то дико. — Спроси, зачем я ходил на рынок.

Это было жестоко.

— Мы оба знаем зачем.

Он покачал головой.

— Притворись, что выиграла в «Клык и Жало». Почему я ходил туда? Спроси меня. Я ходил не для того, чтобы встретиться с девушкой, которой не существует.

— Ее… не существует?

— Я солгал.

Кестрел моргнула.

— Тогда зачем ты ходил на рынок?

— Потому что хотел почувствовать себя свободным.

Арин поднял руку, взмахнув ею у виска, а затем неловко уронил ее.

Внезапно Кестрел поняла, что означает этот жест, который она видела столько раз. Это была старая привычка. Он отводил назад воспоминание, прядь волос, которые больше не свисали к лицу, потому что она приказала остричь их.

Она наклонилась вперед и поцеловала его в висок.

Арин легонько прислонил ее к себе. Он прижал к ее щеке свою. Затем его губы коснулись ее лба, ее закрытых глаз, линии, где подбородок переходил в шею.

Их уста соединились. Она почувствовала соленый привкус своих слез на его губах, и этот привкус, и ощущение его, и ощущение их долгого поцелуя наполнило ее тем же тихим смехом, которым рассмеялся Арин несколько мгновений назад. Это была неистовая нежность, нежное неистовство. Она чувствовала это в его ладонях, прижимавшихся к ее тонкому платью. В пламени, которым горела ее кожа… и в том, как она сливалась с ним.

Он чуть-чуть отстранился.

— Я рассказал тебе не все, — произнес он. Карета подскочила, и его всем телом прижало к ней, а затем опять отбросило.

Кестрел улыбнулась.

— У тебя есть еще воображаемые друзья?

— Я…

Далеко в ночи раздался взрыв. Одна лошадь закричала. Карета дернулась, и Кестрел ударилась головой об оконную раму. Она услышала вскрик кучера и удар кнута. Карета резко остановилась. В бок Кестрел уперлась рукоятка кинжала.

— Кестрел? Ты в порядке?

Чувствуя головокружение, она ощупала голову. Ее пальцы ощутили что-то мокрое.

Раздался еще один взрыв. Лошади дернулись, и экипаж снова встряхнуло, но рука Арина удержала Кестрел. Девушка выглянула в окно в сторону города и увидела в небе слабое сияние.