—Откажи ему.

Сарсин рассмеялась.

— Это твой фамильный дом, — произнесла Кестрел. — Плут — твой гость. Кто он такой, чтобы командовать тобой?

Сарсин покачала головой, однако полный сожаления изгиб ее губ показал, что она не винит Кестрел за попытку. Когда она заговорила, ее слова не звучали угрожающе, хотя Кестрел услышала в них отзвук чужой угрозы — того, что сказал Плут:

— Если ты не спустишься к нему вместе со мной, он придет сюда сам.

Кестрел окинула взглядом стены, подумав о том, как были расположены комнаты покоев, как они сводились внутрь, подобно раковине улитки, отчего создавалось впечатление, будто человек скрыт от мира в прекрасном уединенном месте.

Либо загнан в ловушку.

— Я спущусь, — сказала Кестрел.

*

Сарсин привела ее в атриум, где Плут сидел на мраморной скамейке у фонтана. Помещение освещалось факелами, и вода в фонтане переливалась красными и оранжевыми полосами.

— Я хочу поговорить с ней наедине, — сказал Плут Сарсин.

Та ответила:

— Арин…

— …не является предводителем геранцев, каковым являюсь я.

— Мы еще посмотрим, надолго ли это, — сказала Кестрел и прикусила губу, что не укрылось от внимания Плута. Они оба знали, что это такое.

Ошибка.

— Все в порядке, — обратилась Кестрел к Сарсин. — Можешь идти. Иди.

Сарсин одарила ее полным сомнения взглядом и вышла.

Плут оперся локтями о колени и уставился на Кестрел. Он тщательно изучал девушку: ее длинные, свободно переплетенные пальцы, складки платья. В гардеробной ее покоев, вероятно, пока она спала, загадочным образом появились платья, и Кестрел радовалась этому. Дуэльный костюм сослужил ей хорошую службу, но в платье, подходящем для общества, Кестрел чувствовала себя готовой к сражениям другого рода.

— Где Арин? — спросил Плут.

— В горах.

— Что он там делает?

— Не знаю. Полагаю, что, поскольку валорианское пополнение прибудет через горный перевал, он оценивает достоинства и недостатки поля сражения.

Плут бросил ей ликующую ухмылку.

— Это не беспокоит тебя — быть предателем?

— Не вижу, в чем и кого я предала.

— Только что ты подтвердила, что войска придут через перевал. Спасибо.

— Едва ли стоит благодарностей, — ответила Кестрел. — Почти все подходящие корабли империи были отправлены на восток, а значит, другого пути в город нет. Это мог понять любой человек, у которого есть мозги, и именно поэтому Арин сейчас в горах, а ты — здесь.

На коже Плута начала выступать краснота. Он сказал:

— Мои ноги грязные.

Кестрел не имела ни малейшего понятия, как на это ответить.

— Помой их, — приказал Плут.

— Что?

Плут снял сапоги, вытянул ноги и отклонился на спинку скамейки.

Кестрел, которая и до этого стояла неподвижно, теперь окаменела.

— По геранской традиции хозяйка дома моет ноги особым гостям, — сказал Плут.

— Даже если подобная традиция существовала, она погибла десять лет назад. И я не хозяйка этого дома.

— Да, ты — рабыня. Ты сделаешь так, как я тебе велю.

Кестрел вспомнила, как Арин говорил, что можно поступаться собой в небольших вещах. Но имел ли он в виду это?

— Воспользуйся фонтаном, — сказал Плут.

Кестрел окатило яростью, но она не собиралась выказывать этого. Она присела на бортик фонтана, опустила туда ноги Плута и стала энергично тереть их, подобно тому, как стирали рабы. Если бы она была рабом, то, возможно, сумела бы притвориться, что моет что-то другое, но она никогда не занималась мытьем ничего, кроме собственного тела, поэтому не могла заставить себя поверить, будто ощущает под пальцами не кожу, плоть и кость.

Она испытывала отвращение.

Кестрел достала ноги Плута из фонтана и опустила их на плиточный пол.

Глаза Плута были полузакрыты, зрачки ярко блестели.

— Высуши их.

Кестрел поднялась.

— Ты никуда не уходишь, — сказал Плут.

— Мне нужно принести полотенце.

Кестрел радовалась предлогу уйти отсюда, уйти куда угодно и не возвращаться.

— Твоя юбка подойдет.

Не выдать лицом свои чувства теперь было сложнее. Кестрел наклонилась и вытерла подолом платья ноги Плута.

— А теперь смажь их маслом.

— У меня нет масла.

— Ты найдешь его под плиткой с изображением бога гостеприимства. — Плут указал на пол. — Нажми на край, и она поднимется.

В тайнике оказались склянки, покрытые десятилетней пылью.

— Они есть в каждом геранском доме, — сообщил Плут. — На твоей вилле — тоже. Вернее, на моей. Как видишь, тебе нет нужды оставаться здесь против воли. Ты можешь вернуться домой.

Кестрел нанесла масло на ступни Плута и размазала его по шершавой коже.