В этот момент она разозлилась на его глупость, на то, что он научил ее такому опасному навыку, как разведение огня. Она злилась на то, как затронула ее мысль о его смерти.

Кестрел захлопнула крышку коробки с материалом для растопки и заперла за тяжелой дверью внезапно прокравшееся в ее разум горе. А потом покинула свои покои.

Она бродила по тому крылу здания, где находились комнаты слуг. Это был расположенный в задней части дома коридор небольших комнат с частыми одинаковыми дверьми мелового цвета. Сегодня геранцы занимались тем, что опустошали их. Выносились полотна в рамах. Кестрел смотрела, как какая-то женщина поудобнее ухватилась за переливчатую масляную лампу, оперев ее о бедро, будто несла ребенка.

Как и другие переселенцы, семья Айрекса превратила помещения для слуг в кладовые, а для рабов построила отдельный флигель. Личное пространство было роскошью, которой рабы не заслуживали, как считало большинство валорианцев… Что их и погубило, так как необходимость есть и спать в одном месте помогла рабам составить план освобождения от своих поработителей. Кестрел поражало то, как люди сами себе устраивали ловушки.

Она помнила тот поцелуй в карете в ночь Зимнего бала. Помнила, как все ее естество требовало этого.

Она тоже попалась в собственную западню.

Кестрел пошла дальше. Она спустилась по лестнице в рабочие помещения. На нижнем этаже было тепло из-за постоянных огней кухонь. Кестрел прошла мимо кладовой. Мимо прачечной, где парусами были развешаны простыни. В оживленной судомойне она увидела кадки с котелками и испускающей пар водой и пустые покрытые медью раковины, которые дожидались, пока в них не начнут мыть фарфоровые обеденные сервизы.

Кестрел миновала судомойню, но затем помедлила, ощутив, как ее лодыжки овеяло прохладным воздухом. Сквозняк. Значит, где-то рядом была открыта дверь наружу.

Это была возможность бежать?

Сможет ли Кестрел воспользоваться ею?

Станет ли?

Она пошла следом за потоком холодного воздуха. Он вывел ее в чулан, дверь которого была открыта. У стен стояли мешки с зерном.

Но источник сквозняка был не здесь. Кестрел направилась по пустому коридору дальше. В конце его на полу лежал бледный луч света. В помещение лился холод.

Дверь на кухонный двор была открыта. В коридор, кружась, залетели несколько снежинок и исчезли.

Возможно, сейчас. Возможно, сейчас она сумеет бежать.

Кестрел сделала еще один шаг. У нее екнуло сердце.

Затем дверь распахнулась шире, в коридор полился свет и в проеме показался Арин.

Кестрел едва не ахнула от неожиданности. Арин тоже был удивлен, увидев ее. Он резко выпрямился под весом мешка с зерном, который держал на плече. С быстротой мысли его глаза метнулись к открытой двери. Он опустил мешок на пол и закрыл за собой дверь.

— Ты вернулся, — сказала Кестрел.

— Я снова уезжаю.

— Чтобы награбить еще зерна с какого-нибудь захваченного сельского поместья?

Его улыбка была полна озорства.

— Повстанцам нужно что-то есть.

— И, полагаю, в своих битвах и грабежах ты используешь моего коня.

— Он рад помочь доброму делу.

Кестрел фыркнула и собиралась было повернуться и направиться обратно к выходу из рабочих помещений, но Арин спросил:

— Хочешь увидеться с ним? С Джавелином?

Она замерла.

— Он скучает по тебе, — добавил Арин.

Кестрел согласилась. После того как Арин перенес последний мешок зерна в чулан и дал ей свою куртку, они вышли во двор, прилегающий к кухням, и, ступая по его каменным плитам, достигли остальной части территории имения, где располагались конюшни.

В них было тепло и пахло соломой, кожей, травянистым навозом и почему-то солнечным светом, будто его запасли здесь на зиму. Кони Айрекса были элегантными красавцами. Резвыми. Когда вошли Кестрел и Арин, некоторые из них забили копытами в своих стойлах, а другой тряхнул головой. Но Кестрел видела лишь одного.

Она подошла прямо к его стойлу. Конь возвышался над ней, но опустил голову и ткнул ее в плечо, дыхнул в ее поднятые ладони и коснулся губами кончиков ее волос. Горло Кестрел сжалось.

Она так много времени провела в одиночестве. Мысль об этом не должна была ее настолько ранить, учитывая все остальное, но сейчас перед ней стоял друг. Погладив рукой бархатный нос Джавелина, Кестрел вспомнила, как мало друзей у нее было.

Арин держался поодаль, но сейчас подошел ближе.

— Прости, — сказал он, — но я должен подготовить его к пути. Надвигается вечер. Мне пора ехать.

— Да, конечно, — ответила Кестрел, с ужасом услышав в своем голосе приглушенный надрыв. Она почувствовала на себе взгляд Арина. Почувствовала заключенный в его глазах вопрос, осознала, что он увидел ее на грани слез, и это ранило ее еще больше, чем одиночество, потому что заставило понять: ее одиночеству не хватало его. Именно из-за этого она отправилась бродить по дому в поисках еще одного маленького урока.