Шрифт:
– Всё, Склифасовский, тебе пи… ц!
Несмотря на неожиданность заявления, я почему-то в него поверил.
Сашка, задыхаясь от бега и важности информации, в лицах рассказал, что произошло. Когда после нашего ухода из терапии заключённые-больные готовились к ужину, Ваня-Люся как-то странно беспокойно себя повёл. А когда пошёл по малой нужде, всем телом грохнулся возле параши, едва не расколотив унитаз своей башкой.
– Похоже, ты с инсулином чего-то набодяжил! – заключил санитар и уставился на меня, как на обречённого.
Ситуация была понятна: доза инсулина оказалась гораздо больше необходимой. И вместо нормализации уровня сахара инъекция снизила его до критического, отправив Ваню в гипогликемическую кому. Спасибо, до летального исхода дело не дошло. Могучий организм справился. Однако лежание возле параши сильно задело самолюбие пациента. Со слов Сашки, в данный момент Ваня-Люся рассказывает сокамерникам, что он сделает со студентом, так опустившим его авторитет.
Самым безобидным из длинного перечня угроз было отрывание конечностей с последующим помещением их в конечный отдел пищеварительной системы. В остальное вникать не хотелось. Хотелось сохранить ноги на прежнем месте и побыстрее унести их отсюда. Видно, не судьба мне была поработать медсестрой.
С Сашкой порешили так: он молчит о происшествии в терапии. Я молчу об исчезновении спирта.
В больнице той я больше не появился.
На что другие тратили годы, на то мне потребовалось одно дежурство: на всю оставшуюся жизнь я усвоил основной принцип медицины – «Не навреди!».
Вагон-видеосалон
Лейтенант Побединский садился в поезд Мурманск – Москва в плохом настроении. Ехать предстояло не в столицу, а в Архангельск, где располагался штаб его десятой армии ПВО. Примерно на середине пути архангельский вагон цепляли к другому поезду, и он снова катил на север.
В хорошие времена на коллегию штаба армии послали бы офицера в звании не меньше полковника, а то бы и сам командир отправился. Но февраль 1990 года хорошим не назовёшь.
Некогда великая держава мучительно бьётся на очередном историческом перекрёстке. Пустые прилавки магазинов. Забастовки шахтёров. Армия и флот забыты. Провозглашённая перестройка в военном плане кажется откровенной капитуляцией.
К моменту окончания училища от престижа профессии офицера не осталось и следа. Когда же молодой лейтенант прибыл на место службы, его приняли за сумасшедшего. Порядком опустившиеся старшие товарищи сквозь многодневный перегар пытались объяснить ему, что мир сошёл с ума. У власти проходимцы, ведущие страну к катастрофе. Что нормальным людям не место в армии. Пока ещё молод, нужно срочно рвать отсюда когти и выживать как-то на гражданке.
Лейтенант видел упадочное состояние дел в полку, но отказывался верить, что это надолго. И даже не допускал мысли, что навсегда. Он продолжал вовремя приходить на службу. Имел безупречный внешний вид. Отказывался глушить водку. Словом, действительно сильно отличался от основного коллектива.
Это и стало решающим фактором при выборе кандидатуры для поездки на коллегию. Командир справедливо рассудил, что штабные разговоры топлива полку не добавят, а созерцание генералом его опухшей рожи вряд ли полезно для карьеры. Других образцово-показательных офицеров не наблюдалось, и участь Побединского была решена.
Сразу после посадки проводница, собрав билеты, выдала минимум информации: постельное бельё сырое, чая не будет, вагона-ресторана нет уже полгода. Пассажиры даже не удивились: цены скакали так, что вполне могли измениться вдвое, пока посетитель ждал заказ. Вот и переделали под видеосалон.
– Хлеба уже нет, а зрелища ещё остались? – спросил военный.
– Точно. Позырить есть чего, – ответила проводница с лёгким недоумением,
что кто-то отважился её перебивать.
– Водку брать будете? – переходя на шёпот, продолжила она.
Соседи по купе живо откликнулись на тихий призыв и зашуршали купюрами, вслух обсуждая, сколько же брать, чтобы не бегать дважды. Побединский в групповом пьянстве участвовать отказался. И дабы своим трезвым видом не смущать окружающих, решил скоротать время за просмотром видео.
Добравшись до видеосалона, лейтенант оценил, что до отцепления вагона успеет посмотреть два-три фильма. В репертуаре была эротика и ужасы. Фильмы плохого качества, но всё же лучше, чем кошмары пьяного купе.
Полуголая красотка Эммануэль 3 на какое-то время отвлекала внимание. Но мысль периодически проваливалась в подсознание, в котором скопился один негатив. И хотя было думано-передумано, тоска продолжала точить: «…Боевые самолёты полка давно в капонирах. Топлива летать нет. Зарплату офицерам задерживают уже полгода. Жене в глаза смотреть стыдно – здоровый мужик не может обеспечить семью. А тут ещё чёрт-те знает куда, в какой-то Архангельск, на три дня засылают. С дорогами – неделя. Командировочных, естественно, нет. Как хочешь крутись…»
3
Эммануэль – героиня одноимённого эротического сериала, популярного в начале 90-х годов прошлого столетия.
Когда на экране Фредди Крюгер 4 поскрёб стальным лезвием по трубе, стало совсем тошно и Побединский решил вернуться в своё купе, тем более что время уже поджимало.
Погружаясь в тяжёлые мысли и думая, что хуже в жизни, наверное, не бывает, он подошёл к последней двери перед своим вагоном и… понял, что бывает. Сквозь замёрзшее стекло в ночную темноту убегали рельсы. Вагона, где остались все командировочные документы, форма и багаж, не было.
В два прыжка пролетев коридор, обалдевший лейтенант заколотил в купе проводницы, выяснить, что случилось, хотя и так было всё предельно ясно.
4
Фредди Крюгер – главный герой серии фильма ужасов «Кошмар на улице вязов».