Он вытолкнул гостей за дверь и, закрыв, оперся на нее спиной.

– Фу-у, – капитан стер со лба пот и взглянул в окно.

Странно, но четы Слизняковых в нем не было. Нехорошее предчувствие больно кольнуло Зигфрида в левый бок, и он торопливо прикончил едва не допитую Чумкиным «Столичную».

– Зигфрид Устинович! – пропел кто-то за дверью ангельским голоском.

Безногий никогда не слышал голоса Анабеллы, но был почти уверен, что это она.

– Сплю! – заявил он в ответ.

– А мы знаем, – в голосе Слизняковой проявилось томление. – Зигфрид, дорогой, мы украсим ваш вечер! Мы так вас обожаем... так обожаем!

– Проваливайте, – как можно более грубо и грозно ответил капитан. – Сплю я... – С гуманоидом? – лукаво проворковала Анабелла.

– Что?! – Безногий подавился водкой и закашлялся.

Воспользовавшись его временным замешательством, мадам Слизнякова легко толкнула дверь, и Зигфрид повалился на ковер в гостиной. Пятиметровую прихожую в результате мощного «дверного» ускорения он преодолел на бреющем полете.

– О-о, шалун! – Анабелла ворвалась в квартиру, как античный дирижабль. – Спите с открытой дверью?

– Белочка, – последовавший за супругой Филимон поднял с пола остатки покореженного замка, – может быть, Зигфрид Устиныч действительно спал?

– У двери?! – Супруга Слизнякова навалилась мощным бюстом на вскочившего и теперь пятящегося к кровати капитана. – Вы такой страстный...

– Белочка... – снова проблеял Филимон.

– Филя, не утомляй! – бросила через плечо Анабелла. – Приглашай нашего гундешманского друга. Ах, мы так славно повеселимся вчетвером!

– Мадам! – сдавленно прохрипел Безногий. – При всем уважении к вашим достоинствам...

Он наконец вывернулся из объятий мадам Слизняковой и перепрыгнул через кровать.

– Ах, затейник! – восторженно воскликнула Анабелла. – Вы хотите поиграть?!

Она застенчиво потупилась и потянулась к пуговицам блузки.

– Нет, только не это! – заорал Зигфрид и, как игрок в американский футбол, бросился наперехват.

Масса госпожи Слизняковой как минимум вдвое превышала собственный вес капитана, но он взял довольно приличный старт и потому вынес поклонницу в общий коридор всего за одну атаку. Анабелла мягко и глухо плюхнулась на ковровую дорожку под порогом квартиры напротив и, все еще не веря, что ее отвергли, проворковала:

– Вы такой страстный!

– Знаю, – деловито бросил Зигфрид, быстро возвращаясь в жилище.

Вышвырнуть Филимона оказалось гораздо проще. Несчастный Слизняков в полете задел дверной косяк, кувыркнулся и рухнул на супругу.

– Наверное, как-нибудь в следующий раз? – с надеждой крикнула Анабелла.

– Никогда! – заверил ее Безногий и захлопнул дверь.

На этот раз он запер дверь на все оставшиеся замки и подпер стулом.

Устало сев на кровать, он откупорил новую бутылку и, отхлебнув, покачал головой:

– Вот она, популярность... Хоть через окно не лезут, и то ладно.

Мысль об окне вызвала в его мозгу цепочку импульсов, конечным звеном которой стала неплохая идея.

Путь к мусоропроводу был по-прежнему заказан, но теперь в квартире напротив не было Слизняковых, а значит, никто не мешал Зигфриду выбросить злосчастный труп прямо из окна в бездонный, грязный канал, прозванный местными жителями без изысков – «Вонючкой».

Безногий взбодрился еще парой глотков и, отставив бутылку на прикроватную тумбочку, распахнул дверцу шифоньера.

– Ты, «гундос», плавать умеешь? – капитан ухмыльнулся. – А летать? Сейчас научишься и тому, и другому...

Из кухни донесся странный звук, словно там снова началось землетрясение, но теперь, в дополнение к вибрации, кухонная плита издавала тяжелые вздохи.

– Домовых этому после научу, – пообещал Зигфрид, склоняясь над телом. – Первым делом гундешманцы...

В глазах у капитана неожиданно померкло, и он почувствовал, что заваливается вперед. Воспротивиться падению Зигфрид не мог. Тело вдруг перестало его слушаться, а в ушах зазвенели тысячи колокольчиков. Безногий ткнулся лицом в холодный живот мертвого «гундоса» и обмяк.

Зигфрид очнулся от настойчивого похлопывания по щекам. Он открыл глаза и уставился прямо перед собой. Теперь перед ним был не шкаф с телом гуманоида, а одна из стен гостиной. Наименее испачканная синей кровью, только почему-то мутная, словно окутанная туманом. Безногий встряхнул головой, чтобы прогнать остатки оцепенения, и почувствовал острую головную боль. Видимо, падение в глубины шифоньера было вызвано сильным ударом по затылку. Ко всему прочему, руки и ноги капитана были привязаны к стулу. К тому самому, которым он подпер дверь. Напротив Безногого стояли двое «вежливых соседей». Теперь они не маскировались под людей, и суперманоидные черты проступали в каждом их движении.