— Э-э… — человек из «Мерседеса» слегка опешил, но все-таки заглянул через плечо Павла в салон. — Привет, разведка.

— Чего тебе, Рустам?

— Мы… тут проезжали, — взгляд Рустама забегал. — У тебя новая машина?

— Новая. Чего хотел?

— Ты… один?

— А тебе какое дело? Кто вас сюда направил? Мартов?

— Нет, мы получили сигнал, решили проверить.

Было видно, что Рустам врет. Во взгляде у него появилась тоска и желание поскорее смыться, но спектакль следовало доиграть.

— Неужели? — Калинин смерил его взглядом. — Быстрые какие!

— Мы тут рядом были. Ты же из Бутова едешь? Ничего подозрительного там не видел?

— Видел подозрительный «БМВ» с двумя пулевыми в дверце. Ты о нем? Стоит на Ратной, во дворе. В салоне кровь, водителя нет.

— Да? — Рустам озадачился. — Нет! Я не о том. Я о нашем деле.

— А какое у вас дело, ребятки? Я что-то в последнее время перестал улавливать. Вы с группой Островского работаете или по какой-то особой программе?

— О чем ты, разведка?! Все, как раньше!

— Ну-ка, Рустам, сядь ко мне. Вперед садись. Остальные свободны.

Парень жестом отправил экипажи по машинам, а сам покорно уселся в «Тахо» рядом с Павлом.

— Кто там у тебя? — с наигранной небрежностью спросил он у полковника и указал большим пальцем за спину.

— Эфиоп, — спокойно ответил Павел. — А ты не узнал?

— Незнакомы, — Рустам пожал плечами.

— Вахоб, ты в сознании? — Павел взглянул на раненого через зеркало. — Как самочувствие?

— Якши.

— Знаешь этого человека? — Калинин строго взглянул на Рустама. — Обернись!

— Знаю, полковник, это человек Мартова.

— Откуда знаешь?

— Он должен был деньги привезти. За сыщика.

— Рахмат, Вахоб-джан, — Калинин, не мигая, уставился на Рустама. — Что теперь скажешь?

— Ничего, — человек Мартова уставился в перспективу трассы. — Никаких денег я ему не вез.

— Потому, что сыщик жив, — Павел кивнул. — Ваха прокололся, и ты приехал, чтобы зачистить территорию.

— Это твои догадки, разведка, — Рустам высокомерно усмехнулся. — Я тебе не этот урюк, мне ты ничего не предъявишь.

— А ты меня и не интересуешь. Кто ты такой, Рустик? Пешка. По большому счету меня даже адвокат не интересует. Мне нужен тот, кто играет вами партию. Тот, кто желает использовать кризис, возникший по милости Хамелеона, в своих интересах.

— Высоко лезешь, медведь. Там улей, но там и ветки тоньше, не упади, — Рустам покачал головой.

— Я помню, что ты поэт, Рустам. — Полковник кивком указал на дверь. — Но еще — ты рядовой боец, и тебе долго не стать бригадиром. Так что оставь свои советы при себе и ступай работать, дел выше крыши. И не говори ничего Мартову, так будет лучше, поверь. Сыщик выжил, но затаился, Эфиоп от стыда тоже лег на дно. Запомнишь?

— Не перепутать бы, — Рустам скривился. — Урюка все равно найдут. Не мы, так другие.

— Это уже моя печаль, Рустик. Ступай, трудись, а в перерывах пиши тексты к шлягерам. Так от тебя пользы больше. Как там у тебя было… «Железной поступью шагая, земле отцов мы шлем привет», да? Конечно, на немецком звучит энергичнее, но и в переводе впечатляет.

— Вспомнил! — прошипел Рустам. — Еще бы марш Старой гвардии вспомнил или вообще — оду Юстиниану. Будь здоров, разведчик!

Рустам, наверное, хотел громко хлопнуть дверью, но приложил к массивной двери недостаточное усилие, и звукоизоляция поглотила хлопок. Павел покачал головой и включил «драйв».

— Талантливый парень, но лени на троих.

— Песни пишет, да? А кому?

— Кто больше заплатит. Мегазвездам в основном.

— Тогда понятно.

— Что тебе понятно?

— Почему в современных песнях плохие тексты. К деньгам нет рифмы, — Эфиоп повозился и негромко застонал. — Левая нога совсем онемела.

— Кость задета, — Павел кивнул. — Но это ерунда, Вахоб, главное — жив.

— Спасибо, полковник.

— Не за что, майор.

— Бывший, — Эфиоп снова застонал. — Ты меня спас, я не забуду.

— Лучше забудь. Подлечись, отдохни, выжди, пока все уляжется, и возвращайся к своему Ивану Палычу, понимаешь меня?

— Вербуешь?

— Нет. Конкретно твой босс меня не волнует, следить за ним тебе не придется. Но должник в преступном мире мне не помешает. Вдруг пригодишься? Согласен?

— Да, полковник, — твердо ответил Эфиоп. — А что ты сыщику скажешь?

— Найду, что сказать. Ему сейчас что ни скажи — проглотит. На распутье он, как тот витязь…

…По дороге домой Виктор напряженно обдумывал ситуацию, но ни к чему определенному так и не пришел. Из одних и тех же сочетаний фактов напрашивались самые противоречивые выводы. Туманов вертел их и так и этак, но четкой картины с внятными комментариями не получалось. Следы вели сразу в трех направлениях, и Виктор никак не мог выбрать какую-то одну тропинку. Сыщик и на самом деле чувствовал себя просто витязем на распутье.