Продвижение отряда замедлилось, а затем и вовсе прекратилось. Причиной тому было появление двух групп «тунгусов». Одну привел Бондарь, второй руководил лично Безносов. Держались они уверенно и бодро, хотя было заметно, что сохранять приподнятое настроение им удается с трудом.

— Последняя атака была труднее всех, — сообщил Ивану Павловичу полковник. — Половину ребят потеряли. Домик, шахты, подземные коммуникации — все повзрывали гады. Откуда у них столько пластита — ума не приложу.

— А как вам удалось прорваться?

— А это у Тимофея спроси. Он говорит — опять помогла какая-то аура.

— Тима! Какая «аура»?

— Та же самая, — ответил Бондарь, присоединяясь к собеседникам. — Как была у тех ворот. Только теперь мы ее тоже увидели.

— Что вы увидели? — насторожился Сноровский.

— Во-он там, — «тунгус» указал на горизонт.

Серые снеговые облака ближе к нему превращались в мрачные черные тучи, но с линией горизонта они не соприкасались. В оставшемся промежутке сверкала необычная, параллельная земле радуга. Справа и слева ее ограничивали еще более странные цилиндрические столбы черного дыма. В диаметре они должны были достигать примерно пары километров, во всяком случае, так казалось с расстояния. Еще один черный, клубящийся столб просматривался далеко позади радуги, там, где не было туч. Он уходил куда-то ввысь, не меняя своей формы, и хотя его верхушку из-за облачного фронта видно не было, можно было предположить, что таким же бугристым цилиндром столб уходит прямо в стратосферу.

— Вон тот, левый, это примерно в районе Покровки, — указывая на один из дымных столбов, пояснил Безносов. — Но мы перехватили разговоры блокпоста, который расположен рядом с деревней. У них там никаких пожаров. Все цело. Хоть и говорят, что нет дыма без огня, но это, видимо, исключение.

— Занятно, — пробормотал Иван Павлович. — И что, увидев эту картину, келлы сразу же сдались?

— Не сдались, просто отошли.

— А гремит… — Сноровский прислушался, — откуда?

— Оттуда и гремит, — Бондарь мотнул головой в сторону радуги. — Зимняя гроза.

— Что, и такое бывает?

Иван Павлович обернулся к Евгению, но тот лишь молча пожал плечами.

— Выходит, что да, — поддержал подчиненного Безносов, снова разворачивая Сноровского лицом к западу. — Видишь, как сверкает?

Между черными тучами полыхнуло несколько ярких вспышек. Уверенно сказать, что это молнии, было нельзя. Никаких ветвистых электрических разрядов к земле не протянулось, но спустя примерно полминуты до наблюдателей донесся очередной громовой раскат.

— Надеюсь, там, над облаками, не идет воздушный бой, — пробормотал Иван Павлович. — У тебя нет связи с генштабом?

— А кто я такой, чтобы связываться со штабом? — Безносов усмехнулся. — «Тунгусы» — частная контора. Потому сюда до сих пор и не подтянулись никакие войска.

— Ты же вроде бы на военную разведку работал?

— Неофициально. Пока нет формального приказа о мобилизации, я частное лицо. И ты тоже. И между нами, кроме устной договоренности, никакого контракта не было.

— К чему ты вдруг об этом напомнил?

— К тому, пан Иван, что сейчас вот выйдем на большую дорогу и разбежимся.

— Бросаешь на произвол судьбы?

— Ничего не могу поделать, — полковник развел руками. — Я не готов возвращаться в город, сначала надо решить другие задачи. Но насчет тебя я указание дал. Встретят и проводят в надежное место, ты только до КПП доберись. На время заляжем, переждем грозу, а там видно будет.

Сноровский снова взглянул на черно-радужный горизонт.

— Полный разгром…

— Полный, — согласился полковник, — но временный…

Солнце пока не село, однако из-за серых снеговых туч и далеких, но многочисленных столбов дыма день был сумрачным. Иван Павлович шел уверенно, хотя никакой тропинки под ногами не просматривалось. Чуть позади плелся Федор и прихрамывал Пашков. Доктору не повезло на первой же минуте — выходя из бункера, он поскользнулся и подвернул ногу. Вера брела последней, рассеянно озираясь. В морозном воздухе витал запах пороха, гари и чего-то неприятно сладковатого. С разных сторон то и дело доносились выстрелы, взрывы и какие-то низкие раскаты. Сноровский сказал, что это гром, но девушка никак не могла взять в толк — какой может быть гром в такую погоду? Ноябрь уже забавлялся первыми морозами и пронзительным северным ветром — условиями, не совсем подходящими для грозы.

Лес постепенно редел, но до шоссе было еще далеко, Вера слышала, как Федор говорил доктору о каких-то пяти километрах. То ли до дороги, то ли до города.

— Вон за тем перелеском — проселок, — Иван Павлович махнул рукой. — Можно отдохнуть.

— Так давайте выйдем на дорогу и отдохнем там, — предложил Федор, — вдруг кто-то проедет.

— Кто? — Сноровский многозначительно усмехнулся. — В такие смутные дни лучше изучать случайных встречных издалека.

— Скоро стемнеет, — Федор поежился. — Не заблудимся?

— Этот проселок нас выведет, — заверил Иван Павлович. — Пойдем вдоль него по опушке и через час будем на шоссе. Если, конечно, не придется петлять.

— Смотрите, — отвлек их Пашков, — там, справа. Что-то горит?

— Там деревня, — Сноровский почесал затылок. — Значит, будем держаться левой стороны.

— Вы думаете, там враги?

— Враги или друзья — не важно. Могут ведь сначала пальнуть, а уж после разбираться, кем мы им приходимся. Отдохнули?

Пашков поднялся с поваленной березы, и наступив на поврежденную ногу, поморщился. Федор отдыхал, стоя. Вера тоже не садилась, а только прислонилась плечом к дереву. Сноровский задержал взгляд на девушке.