Может, он на самом деле устроил поджог? Может, это действительно его вина? Может, он и правда чокнутый?

Поминальная служба по отцу пройдет завтра. Девушка-призрак все не оставляла его в покое.

– Как бы я хотела, чтобы они не ругались так часто! – Она сидела на краю ванной. А может, и не сидела. По ней было трудно сказать. Девушка была всего лишь тенью, силуэтом. – Моя мама и отчим тоже постоянно ругались. Потом он ушел. Мой настоящий папа тоже ушел, когда я еще не родилась. Я никогда его не знала. Хоть бы они перестали ругаться!

Девушка так и общалась с ним – какими-то несвязными фразами, воспоминаниями о людях, которых он не знал и никогда не видел, жалобами, произнесенными тихим шепотом. Трентон до сих пор не мог определить, сколько ей лет – иногда казалось, что она его ровесница, а иногда, что она ребенок. Она сказала как-то, что ей было шестнадцать на момент смерти, но, судя по тому, что он знал о девушках этого возраста, это было не так. Она явно была моложе.

Призрак также не сказала ему своего имени. Вроде бы она признала, что она и есть пропавшая девушка, но когда Трентон назвал ее Вивиан, она вдруг расплакалась и стала причитать, что никто не знает, кем она была, и не узнает, потому что теперь это не имеет значения. Она мертва, и все про нее забыли. Пока Трентон не решит умереть и не составит ей компанию.

Другие голоса тоже не умолкали.

– Эй, новенькая, а ты, оказывается, болтушка!

– Оставь ее в покое, Сандра! Она всего лишь ребенок.

– Я с тобой не разговариваю.

– Ты не сможешь вечно меня игнорировать.

– Новенькая, скажи Элис, чтобы она заткнулась…

– Заткнитесь вы все! – Трентон не отдавал себе отчета в том, что он говорит очень громко, почти кричит, пока не воцарилась тишина. Он пытался посчитать таблетки. Теперь придется начинать заново.

В дверь ванной постучали.

– Трентон? – позвала его мама. – Трентон, с тобой все в порядке?

– Все нормально. – Он пересыпал таблетки в другую руку и снова начал их пересчитывать.

– Ты там уже долго сидишь, – сказала мама.

– Мне надо было посрать, – огрызнулся Трентон.

– Словечки! – вздохнула Кэролайн и отошла от ванной.

Призрак продолжала, как ни в чем не бывало:

– Я не ребенок. У меня день рождения в июле. Мама сказала, что мы можем пойти туда, куда я захочу. Я попросила сходить в «Шесть флагов». – Девушка замолчала на пару секунд. – Как думаешь, она по мне скучает?

– Пожалуйста, помолчи, – сказал Трентон. От этих голосов в его голове как будто ползали мелкие жучки. Еще чуть-чуть и его мозг взорвется.

Девять. Он насчитал девять таблеток.

– Этого недостаточно, чтобы умереть. – снова сказала девушка. Она была совсем рядом с ним. Его раздражало, как быстро она умела перемещаться. Каждое ее прикосновение было как поток ледяного воздуха, как спазм в желудке… – Тебя просто вырвет.

– Откуда ты знаешь? – Трентон бесился, потому что она была права. Он уже изучил этот вопрос в Интернете и выяснил, что потребуется не меньше двадцати таблеток, чтобы уж наверняка отбросить коньки. Но он не смог украсть так много у Минны за раз.

– Я видела по телевизору.

Девушка опять замолчала.

– Это нечестно! – наконец сказала она, и голос ее задрожал. Она больше не прикасалась к Трентону, но он чувствовал потоки холодного воздуха, исходящие от нее. У него волосы на руках встали дыбом.

– Да, нечестно, – сказал он. Ему вдруг захотелось прижать девушку к себе, обнять, усадить на колени, как он делал с Эми, когда ей снились кошмары. Но это была не Эми. Это был даже не ребенок. И, конечно, он не мог до нее дотронуться. Он даже не видел ее лица – все было очень расплывчато и нечетко.

– Когда ты умрешь, – сказала она, – мы будем друзьями, да? – Девушка немного смутилась – Мы всегда будем вместе, да?

Трентон почувствовал прилив паники. Он об этом и не подумал! Он думал, что просто уснет, что Минна будет рвать у себя на голове волосы от отчаяния и винить себя в его смерти, что одноклассники зажгут свечи в школьном коридоре в его память… Но что если смерть еще более ужасная и унылая, чем жизнь? Что если все станет только хуже? И ничего нельзя будет с этим поделать…

– Не рассчитывай на это, – обронил он, – я не собираюсь тут оставаться.

Но когда Трентон пересыпал таблетки обратно в пустой флакончик от лосьона, где он их прятал, то просыпал две мимо. У него тряслись руки, и колени им вторили.

– Ты останешься, – сказала девушка-призрак, – ты останешься, и мне всегда будет с кем поговорить.

Она начала растворяться в воздухе, сливаясь с кафельной плиткой и старой занавеской для душа с пятнами плесени. Скоро она снова станет тенью. Голосом, который может слышать только Трентон.