– А вы не задумывались о том, что некоторые люди могут просто не уметь читать?
– нет, честно, я не специально, но ехидством мои слова были пропитаны изрядно.

– Ну, ты же читаешь.

– Я - другое дело. К нам в приют одно время приходил пастор, он и научил всех желающих. А за весь остальной город я вообще ручаться не могу. Они сами себе хозяева.

– Отсталая деревня, а не город.

Зря он так. Мне наш городок нравился. Пусть, всяческие новинки доходят до нас от столицы только через пару лет, зато городок тихий, все местные сумасшедшие известны на перечет, а уровень преступности, как говорит наша мать-настоятельница, самый низкий в стране.

Меня забавляло, что фокусник до сих пор не понял, что я не пацан, а девка. Ну, не признаваться же ему в этом, в самом-то деле? Пусть своими мозгами дойдет. Хотя, куда уж ему, если он даже не догадался, что в маленьком провинциальном городке грамотного населения не наскребется достаточно для посещения его представлений. Все грамотные на работе, небось.

Изрядно надоевший и измазанный по подолу сюртук я оставила на каком-то ящике в задней части шатра, куда меня привел господин фокусник. Надоело таскаться в этой уродливой тряпке. Наши пацаны в меня разве что только пальцами не тыкали.

Фокусник бросил мне обещанную монетку. К слову, все остальные увеселения стоили в два раза дешевле. Из-за высокой цены народ не так охотно стремился спустить свои кровно нажитые денежки на какую-то глупость вроде фокусов.

Господин жестом отпустил меня. Ну и ладно, я тут уже насмотрелась, пока в этом кафтане его бумажки раздавала, никаких зрелищ мне больше не хочется. А так - сбереженная монетка в мою копилку. Приду, надо будет за плинтус кинуть. Там уже около двадцати серебрушек есть. Не велико богатство, ну да ладно, еще накопить успею.

Я с удовольствием растянулась на своей жесткой кровати в приюте, еще раз пересчитав свои сбережения. Жаль, что от пересчитывания они не увеличиваются, а то я бы только сидела и считала их целыми днями. Говорят, есть такая профессия - деньги считать. Врут, небось. Говорят же еще, что деньги счет любят, а тут, сколько не считай, расстройство одно, ни монетки не прибавится.

Утром мне влетело за порванную куртку. Как влетело, так и вылетело. Посидела полчаса с иголкой и нитками, прошила в очередной раз измочаленные швы и опять сбежала от прочей работы бродить по пустырю, где циркачи расположились.

Я не настолько соплюшка, чтобы думать о побеге с цирком, но покрутиться рядом, послушать байки можно - интересно ведь.

К вечеру я узнала, что в нашем городке, где отродясь не было преступлений, пропал человек. Пошел к обеду за хлебушком, да так до пекарни не дошел. Так как пропал Карл, то я предполагала, что он просто прогулял или пропил с друзьями деньги, а теперь просто боится мамке на глаза показываться, ждет, пока она не остынет.

Карл у нас вообще знаменитость. Если так можно сказать о человеке, у которого вместо мозгов в голове ветер. Не то, чтобы он был дурачком, но придурок из него знатный. Этот детина вполне в состоянии залезть на крышу бургомистрова дома и прокукарекать оттуда в пьяном угаре. Правда, обычно полисмены являются раньше, чем он успевает натворить что-то худшее. Одно время начальник полисменов шутил, что стоит приставить к Карлу стражей порядка, как этого самого порядка в городке станет сразу в разы больше.

Так что, о его судьбе, кроме его матушки, никто не беспокоился.

На следующий день пропал еще один человек, а Карл так и не нашелся. Пропал, кстати, Марв, а он вполне мог податься на заработки в соседний город. У него там невеста, вроде бы. Может, он и решил поближе к ней быть.

После третьего исчезновения (Мишель ушел в лес с подружкой, там они поругались, вернулась только Френни) собрались почти полгорода, многие люди были рады отлынивать от работы, и пошли прочесывать окрестности. Цирковые артисты стали вызывать много подозрений у "почтеннейшей публики", каждого артиста, вплоть до "русалки", таскали на допросы неоднократно.

Мне было не понятно одно - почему неизвестный маньяк не начал прореживать ряды нашего славного государственного приюта. Ну, не могли же, в самом деле, у маньяка иметься зачатки совести?

Толпа народу славно побродила по лесу, разбившись на группки по пять-семь человек. Ничего не нашли. Ни окровавленной одежки, ни трупов, вообще никаких следов. Ну, хоть у родственников пропавших была надежда, что те живы.

А на следующий день опять не досчитались очередного горожанина. На этот раз пропавшим оказался Август. Он жил один, самый склочный старик на свете, выгнал свою сестру, когда она забеременела от заезжего торговца, на мороз, и ни капли не мучился угрызениями совести по поводу ее смерти через полгода.

К слову сказать, в этот раз я маньяку была даже немного благодарна. Ведь Мариса была моей матерью, она подорвала здоровье той зимой и не пережила родов.

От меня, маленького сморщенного младенчика он отказался сразу. Со словами "кому нужен этот приблудок?" он, размахивая своей тростью, прогнал монашку, принесшую ему меня, как единственному родственнику. Когда я подросла, добрые люди мне донесли, что у меня есть родной дядька, которому я не нужна от слова "совсем".