собственное воображение, наткнутся на новую, еще, может быть, более замечательную идею. Настоящего

творчества без ошибок быть не может. Без ошибок только работяги-исполнители работают, которые от сих и до

сих. Они, конечно, убытка не приносят, но и прибыль от них скучная. Не главное ли для нашего государства,

Павел Петрович, та прибыль, когда вырастают смелые люди с размахом? Рубли рублями, ими пренебрегать

нельзя, но разве только за рубли живем?

Он держал такую длинную и горячую речь, что Павел Петрович в конце концов согласился приехать на

завод.

— Вот и спасибо! — сказал обрадованно Константин Константинович. — Тогда, понимаешь, мы сможем

все это дело с мартена перенести на новую электропечь. В сентябре — в октябре пускаем новую. Сейчас

монтаж идет. Специально для нашей группы подучим бригадира из молодых — есть способный народ — и

поработаем!

После ухода старика Павел Петрович долго раздумывал о том, что заводские сталевары, пожалуй, и в

самом деле стоят на пороге крупного открытия. Водород — это ведь так и есть — бич высококачественного

сталеварения. Припомнилось, как минувшей зимой на третьем мартене из-за флокенов пошли в брак сорок тонн

металла. Чего только не делается для того, чтобы освободиться от этих флокенов, от водорода! Когда-то

невообразимо трудной была борьба с фосфором и серой. Сейчас в лучших сталях содержание серы и фосфора

доведено до тридцати — тридцати пяти тысячных процента. Ничтожное количество, практически никак не

влияющее на качество стали. Успешно борются сталевары против неметаллических включений, против многих

иных пороков. А водород остается грозным бичом. Он исчезает только при условии плавки в вакууме, в

безвоздушном пространстве. Но для массового сталеварения такие условия создать невозможно. Неужели то,

что почти год назад мимоходом высказал Павел Петрович на совещании в сталелитейном цехе, неужели это

возможно? Он фантазировал тогда о таких веществах, которые бы прочно связывали водород, проникающий в

сталь, и по ходу плавки выносили бы его в связанном виде в шлак.

Павел Петрович рассматривал материалы, оставленные ему Константином Константиновичем: график,

фотографии шлифов, перечень веществ, связывающих водород, состав шихты, шлака, описание режима плавки.

Неужели водород будет побежден? Как это важно для промышленности. Роторные валы гигантских

гидротурбин для мощных электростанций — их же нельзя пустить в работу с предательскими флокенами

внутри. Нельзя допускать флокены ни в одну машину, ни в один агрегат с большими скоростями или с высоким

давлением.

Конечно, Павел Петрович поедет на днях на завод. Но хорошо бы перед этим проконсультироваться у

Серафимы Антоновны. Она работала над разливкой стали в вакууме, без доступа воздуха.

Он пошел к Серафиме Антоновне. Серафима Антоновна сидела за столом в своей рабочей комнате и что-

то писала. Она была в очках. Павел Петрович никогда не видел ее в очках и даже не подозревал, что она ими

пользуется. Очки придавали ей непривычный, странный, злой вид. Когда Павел Петрович вошел, она быстро

сняла их, сунула в ящик стола и поднялась.

Положение было довольно затруднительное. Серафима Антоновна продолжала стоять, вынужден был

стоять и Павел Петрович. Так, стоя, он и изложил суть дела, по которому пришел.

— Интересное дело, — сказал он. — Очень интересное. Было бы великолепно, если бы и вы приняли в

нем участие.

— Спасибо, — ответила Серафима Антоновна, поразмыслив. — Очень вам благодарна, Павел Петрович,

за то, что вы обо мне вспомнили. Но я вынуждена отказаться. — Она говорила сухо, коротко. — Отказаться я

вынуждена потому, что, стоит мне принять участие в работе заводских товарищей, как тотчас пойдут разговоры

о том, что я, дескать, присваиваю чужой труд. Я злопамятная, я вам уже однажды говорила. Сожалею, Павел

Петрович, но обходитесь, пожалуйста, без меня. Нет, нет, не упрашивайте, это ни к чему.

Павел Петрович понял, что и в самом деле упрашивать Серафиму Антоновну бесполезно. Он ушел

огорченный. Наверно, он расстроился бы еще больше. Но утром из путешествия в Новгород возвратились Оля с