— Так вот что ты имел в виду, когда говорил, что поездка была «напряжной».

— Да. Но мне приходится ездить, у меня там друзья. Вот так все и было, Лора. А Кристина рассказала все тебе именно так потому, что думала, ты все знаешь, и не хотела, чтобы ты плохо думала об Эми, которой она всегда симпатизировала. Но ты перевернула все с ног на голову и возненавидела меня.

— Мне ужасно стыдно. Но… вся эта ерунда в газетах тоже сбила меня с толку. В паре статей говорилось, что у вас с Тарой завязались романтические отношения и что Эми обезумела от горя.

— Лора, неужели ты до сих пор так плохо разбираешься в том, что пишут таблоиды и широкоформатные газеты?

Я вздохнула:

— Ну нет… Но это все было так убедительно, а кроме того, ты этого никогда не отрицал. Не было такого, чтобы ты вошел в офис и сказал: «Значит, так: тут обо мне понаписали в газетах, но я хочу сказать, что это все неправда».

— А. Ну, тут ты права, — сказал он. — Агент Тары долго донимал меня и скормил прессе историю о том, что у нас якобы с ней роман, — видимо, решил, что немного прений не повредит ее карьере. Мне это не понравилось, но когда об этом растрезвонили, не стал ничего опровергать, потому что уж лучше пусть люди думают, что я скотина, чем… — Его голос оборвался. — Так что да, я вижу, что тебе было чем подкрепить неверные представления обо мне. Только факт в том, что мы с Тарой друзья — и не более. Я не то что не мог смотреть на другую женщину, я был просто… полностью сокрушен.

Я мысленно вернулась назад во времени.

— Однако ты все очень хорошо скрывал. Я замечала, что ты какой-то понурый, но думала, что это из-за развода. К тому же ты никогда не рассказывал о своей личной жизни, даже когда в первые недели после исчезновения Ника приходил ко мне и приносил всякие вещи. Ты ведь мог тогда мне все рассказать… Жаль, что не рассказал, тогда я бы узнала правду, а не…

— Я не хотел говорить об этом, к тому же у тебя и своих проблем было полно. А на работе скрывал свои чувства, потому что не хотел, чтобы меня жалели — тебе это должно быть знакомо, — и потому что мне нужно было управлять бизнесом. Я хотел все бросить, но не смог. Хотя с Тарой я откровенничал. Мы ходили в кино, в пабы. Она меня утешала. Но не тем способом, о котором ты могла бы подумать.

— Я подозревала… в глубине души не верила до конца…

— Ты верила.

— Но это казалось правдоподобным, потому что: а) именно так это и выглядело, особенно когда историю разнесли газеты, и б) меня запутал тот странный разговор с Кристиной…

— Ты, похоже, никогда не выходишь за пределы а) и б), да, Лора? — кисло спросил Том. — А как насчет диапазона от в) до я) — то есть причин, по которым я никогда бы так не поступил? Я думал, на меня распространяется презумпция невиновности, ведь ты достаточно хорошо знаешь меня.

— Да. Извини. Я судила предвзято.

— Вот именно. Но вот знаешь, Лора, о тебе я никогда не судил предвзято.

— От этого мне только хуже.

— На тебя столько дерьма вылили за последние несколько недель, но я знаю, что все это именно дерьмо и что у Ника были свои причины сделать то, что он сделал. И если бы кто-нибудь спросил меня, способна ли ты причинить такие страдания своему мужу, чтобы у него произошел срыв, я бы ответил: «Конечно, нет». — Я молчала. — А пресса постаралась прилепить к тебе ярлык виноватой стороны… и уж «Семафор» отличился особенно.

— Да. Но…

— Что? — Мы услышали, как часы пробили четверть двенадцатого. Приближалась полночь.

— Но вообще-то, Том… он был прав. Я чувствую себя виноватой в исчезновении Ника.

— Почему? — Наступила тишина. — Ты не виновата. Ты не можешь отвечать за то, что происходило у него в голове.

— Разве нет? А по-моему, да. — Снаружи слышалась сирена «скорой».

— О чем ты говоришь?

Я помолчала.

— Случилось кое-что… с чем он не смог смириться.

— Ты не обязана рассказывать мне, Лора.

— А я хочу рассказать. Но ты будешь единственным, кто узнает об этом. — Теперь я поняла, что никогда не говорила об этом Люку. — Мы попали в аварию за несколько дней до Рождества.

— Да, я помню — Ник получил травму головы. Ты говорила, это могло повлиять на то, что случилось с ним потом.

— Да, я так сказала. Только сама не верила своим словам, потому что знала истинную причину. Я знала ее все эти три года. Я кое-что сделала… точнее, сказала, с чем он не смог справиться.

— Что ты сказала? — спросил Том.

Я слышала, как дышу.

«Ты убил нашего ребенка…»

— Я обвинила его…

«Ты убил нашего ребенка…»

— Я была беременна… — объяснила я. А потом рассказала, что сказала Нику.

— Ты была беременна? — в оцепенении пробормотал он.

— Да. Осенью 2001-го.

— Я понятия не имел.

— Я тебе не говорила и никому не говорила, да и в любом случае ты был занят своими проблемами — это случилось через пару месяцев после того, как родился Габриэль. К тому же живот еще не был заметен и с утра меня почти не тошнило.