Спасибо, Флисс, потому что — давай посмотрим правде в глаза — она твой ребенок, не так ли? Твой, а не мой», — как вдруг Фелисити произнесла, в свойственной ей импульсивной манере, от которой всегда щемит сердце: — Ты знаешь, Лора, я так горжусь тобой.

— Что?

Мое раздражение растаяло, как роса, и я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

— Ну, я думаю, ты такая замечательная. А я тут привязалась со своей Оливией и надоедаю тебе…

— О… нет, — вяло возразила я.

— Только посмотри, чего ты добилась! Как великолепно справилась со всем — с этой жутью, которую он сотворил! С не самым приятным способом ухода из жизни, должна заметить, — прибавила она с насмешкой, потому что именно так — со злой иронией — всегда отзывается о Нике. — Ты сумела взять себя в руки, несмотря на все гнусности, с которыми столкнулась по его милости, и — Боже мой! — посмотри на себя! Твоя жизнь будет сказочной, бурной, с сегодняшнего дня ты станешь известной телеведущей. — Тут я почувствовала, как у меня душа ушла в пятки. — И, — добавила она торжествующим тоном, не предусматривающим пререканий, — встретишь другого человека!

— И буду жить долго и счастливо, — пробормотала я цинично, открывая дверь машины. — В белоснежном коттедже с розовыми розами, фартуком от Кэт Кидстон и двумя… лабрадорами, без сомнения.

— Ну, на самом деле я уверена, что так и будет. Если ты только позволишь себе, — добавила Фелисити со своей обычной горячностью. — Во всяком случае, заскочи завтра после работы, и мы сможем поболтать — я не видела тебя целую вечность. Обнимешь малышку Оливию. Она бы с удовольствием — правдамоясла-адкая? — добавила она высоким сопрано. — Да-анадообнятьтетюло-оруправдакрасавицамоя? — Я услышала, как Оливия гулит на заднем плане. У меня сердце кровью облилось.

— Хорошо. Договорились.

Я сделала пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и бросила взгляд на часы. Было двадцать пять минут второго, а съемка начиналась в два. Я побежала внутрь, на лифте поднялась на пятый этаж и направилась прямо к небольшой гримерке. Мэриан, гример, оценивающе посмотрела на меня.

— Хороший пиджак, — сказала она. — Отличный крой. — «Твое фи — отстой, Нэрис», — подумала я. — Но меня смущает этот зеленый цвет. Ох! С твоим оттенком кожи смотрится слегка кислотно. Вот… — Она схватила с вешалки пиджак цвета розовой вешенки. — Думаю, это подойдет лучше.

К моему удивлению, так и оказалось. Ну что ж, кое в чем Нэрис разбирается, великодушно решила я, застегивая пуговицы. По крайней мере хоть в чем-то незначительном. Когда Мэриан забрала мои волосы наверх и стала накладывать основу на щеки, адреналин начал жарить меня изнутри. По трансляции я слышала шепот и хихиканье зрителей, которых рассаживали по местам в студии. Потом — приветствие Тома и объяснение, что, хотя мы пишемся в формате «лив» [18] , в конце нужно будет сделать несколько дублей. Потом он попросил их не поднимать руки, не ерзать и не кашлять.

— И пожалуйста, не выкрикивайте ответы! — крикнул он напоследок. Послышались смешки. — Хоть вы и смеетесь, но не все это понимают.

Потом в гримерную заскочил наш звукооператор Рэй.

— У тебя три минуты, Лора. — Он пристегнул к моему лацкану крошечный микрофон, а затем на спину мне под пиджак спрятал рацию и протянул мне наушник. — Дай-ка мне пробу.

— Здравствуйте, раз, два, три… У меня был тост на завтрак… я опоздала на студию… и до сих пор не просмотрела список участников. — Я порылась в сумке, пытаясь его отыскать, а Рэй перевесил микрофон. — Где же он, черт возьми?

— Спасибо, Лора, звук отличный.

— А теперь, пожалуйста, окажите теплый прием нашим четверым конкурсантам! — услышала я голос Тома по трансляции. Публика с энтузиазмом зааплодировала, когда появились четыре участника. Я слышала, как они идут по деревянной сцене.

— Как они выглядят? — спросила я Мэриан, глядя на свое отражение. Она гримировала их до меня. — Расскажи мне о них, а то я не могу найти свой список.

— Ну, там два «ботаника», — ответила она, вбивая корректор мне под глаза. — Какие-то зануды. И страшилы.

— Ну как обычно.

— Потом довольно симпатичная девушка лет двадцати, и еще один — просто красавец. Честно сказать, он мне приглянулся, — прибавила она со смешком. — Постоянно хохмил. Так-кие глаза-а, — восхищенно добавила она, нанося тушь на мои ресницы. — И было заметно, что он очень рад встрече с тобой.

Я посмотрела на нее:

— Рад?

Она завела локон пепельно-белых волос за ухо.

— Ну да.

— Почему?

— Не знаю. — Она выбрала помаду из примерно десятка расставленных на столе тюбиков в металлическом корпусе, похожих на пули. — Он рассказал мне, как ему не терпится встретиться с тобой, так что я просто решила, что он твой поклонник.