Шрифт:
Проблемный – это значит, что ты либо умственно отсталый, либо биография сильно подкачала, либо то и другое – как в моем случае, по мнению некоторых.
– Нет, я только по математике отстаю.
– Стоп, – сказала Эми. – Кропп! Ты же тот парень, который проходил тест на ай-кью!
– Вроде того.
– И ты сломал запястье Барри Ланкастеру.
– Оно не сломалось, и сделал это не я, а другой игрок, но все произошло из-за меня, так что, наверно, без разницы.
– Ненавижу репетиторство, – сказала Эми.
– Тогда зачем берешься?
– Затем, что мне поставят зачет.
– Понятно. Я тебе правда очень благодарен. Мне тяжело это дается, я имею в виду – математика. И трудно привыкать к новому месту, к новой школе и всему такому.
Эми забросила в рот жвачку, и к запаху духов примешался аромат мяты.
– Я хожу к психиатру, – признался я и сам не понял, зачем вдруг разоткровенничался. – Не то чтобы я хочу, но мой дядя настаивает. Она старая-престарая и хочет знать, есть ли у меня подружка.
Эми чавкнула жвачкой и уставилась на меня. Ее это, мягко выразиться, не интересовало. Она постукивала кончиком карандаша по столу и воплощала само безразличие.
– Ну, я и сказал ей, что нет… что у меня нет подружки. Потому что, когда ты новенький, трудно… в смысле, сложно встречаться с ними. С девочками. А еще я застенчивый и отлично знаю свои габариты.
– Да, ты здоровый, – сказала Эми, продолжая жевать. – Может, лучше порешаем задачки?
– Ага. Мне типа интересно. – Тут у меня во рту так пересохло, что я готов был отобрать у нее жвачку. – Как по-твоему, можно встречаться с таким бугаем?
– У меня есть парень.
– Я просто хотел узнать вообще, честно.
– Барри Ланкастер.
– Барри Ланкастер – твой парень?
Эми откинула волосы за правое плечо и кивнула, а жвачка все пощелкивала у нее во рту.
– Есть же везучие, – сказал я, имея в виду Барри Ланкастера, а в переносном смысле – себя.
В тот день из-за дополнительных занятий я пропустил автобус, и дядя заехал за мной в школу. Мы сразу покатили в пункт, где сдают на права. На этот раз тест я прошел – сделал четыре ошибки, на одну меньше допустимого максимума. Чтобы отметить такое событие, я отвез дядю пообедать в «Айхоп» [6] . Себе заказал «рутти тути фрэш» [7] . Дядя взял «пэтти мелт» [8] . Он был в своей форме и чаще, чем обычно, облизывал губы.
6
Сеть ресторанов, отдельно специализирующихся на блинах.
7
Четыре толстых блинчика с персиками и взбитыми сливками.
8
Горячий закрытый бутерброд с котлетой, сыром и луком.
– Ну, Альфред, что ты решил?
– О чем?
– О нашей операции для мистера Майерса.
– По-моему, очень нечестно грозить мне приемной семьей, если я не соглашусь.
– Забудь ты об этих честно-нечестно. А честно, что ты не хочешь помочь своему единственному кровному родственнику?
– Ты только что велел забыть про честно-нечестно и сразу спрашиваешь, честно ли я поступаю.
– И что?
– Это нечестно.
– Что-то мне подсказывает, Альфред, что ты со мной шутки шутишь, а это наглость для сопляка в твоем положении. Итак, выбор за тобой, спрашиваю в последний раз: ты поможешь мне сегодня ночью?
– Сегодня? Ты собираешься сделать это сегодня?
Дядя кивнул. Он пил уже третью, наверно, чашку кофе и поэтому кивал быстро и резко, как китайский болванчик.
– Придется. Сэмсон уехал из города, а Майерс хочет вернуть свой меч как можно быстрее. Сейчас или никогда. Четвертая четверть [9] , последние десять секунд.
9
В американском футболе игра продолжается четыре периода, каждый называется четвертью.
– Значит, ты все равно это сделаешь, и неважно, помогу я тебе или нет?
– Я дал слово, Альфред. Я пообещал, – сказал дядя, причем так многозначительно, словно хотел напомнить, что и я должен сдержать свое, хотя никакого слова я не давал. – Так что остался только один вопрос… Ты мне поможешь?
Я замешкался с ответом, и тогда дядя пригнулся ко мне и зашептал:
– По-твоему, я этого не сделаю? Думаешь, не отправлю тебя обратно в приемную семью?
Я вытер щеку салфеткой, но та была в сиропе, и щека у меня стала липкой.
– А я возьму и расскажу полиции, что ты украл меч.
– Не ори так, ладно? Говори тише. Я не вор. Я собираюсь вернуть украденное хозяину. Я, Эл, делаю доброе дело. А теперь спрашиваю в последний раз: ты мне поможешь?
Я снова утерся липкой салфеткой и почему-то подумал об Эми и о том, что Барри Ланкастер, если узнает про наши занятия, вероятно, захочет меня убить. А еще я вспомнил о маме, которая умерла от рака, и о папе, которого никогда не видел. Последний родной человек сидел напротив, накачивался кофе, нервно облизывался и барабанил пальцами по столу.