Гонора не перебивала отца, но когда каминные часы пробили семь, решительно поднялась.

— Папа, мне пора идти.

— Когда ты придешь снова? — забеспокоился Ленглей.

— Завтра в это же время.

Ленглей еще долго говорил о своих анализах, о том, как он мерзнет, и о письме Джоселин, прочитанном им дважды.

Усталая и опустошенная, Гонора спустилась в метро.

По настоянию Ви они переехали в другую, более просторную квартиру в зеленой зоне Лондона — районе, который Ленглею, с его утонченным вкусом, казался недостаточно аристократичным.

Лиззи, каким-то внутренним чутьем угадавшая шаги матери, уже ждала ее у открытой двери. Даже сейчас, в переходном возрасте, когда большинство детей дурнеет, Лиззи оставалась красивой девочкой, но, к сожалению, подвижность и общительность, которыми она отличалась в детстве, уступили место скованности и застенчивости, особенно в присутствии посторонних. Она начала стесняться своей глухоты и избегала разговоров с незнакомыми людьми.

Гонора устало опустилась в кресло, и Лиззи принялась рассказывать ей о событиях дня.

Большая квадратная гостиная была красивой и уютной. Ви привезла с собой добротную мебель, а Гонора украсила комнату яркими занавесками, салфетками, картинами, повсюду расставила цветы и книги.

Ви вышла из кухни. За последнее время она заметно раздобрела.

— Привет, случайная гостья, — сказала она. — Что задержало тебя на этот раз?

— Хотелось закончить работу.

— А потом, конечно, ты заехала к своему папочке. Почему ты так изнуряешь себя? Посмотри, на кого ты стала похожа.

— Как вкусно пахнет, — сказала Гонора. — Что у нас сегодня, жареный цыпленок?

— Уж коли ты решила сменить тему, я умываю руки, — проворчала Ви. — Давай-ка поешь.

Лиззи и Ви уже поели и сейчас сидели за столом, наблюдая за Гонорой, которая уже больше не чувствовала себя одинокой.

Гонора и Лиззи спали в одной комнате, и Гонора решила лечь сегодня пораньше, вместе с дочкой, но Ви шепнула, что хочет с ней поговорить.

Уложив девочку, они остались одни.

— Сегодня я купила американский «Тайм», — сказала Ви, которая постоянно приобретала какие-нибудь журналы, чтобы скрасить однообразие своей жизни. — Так вот, — продолжала она, — там пишут про твоего бывшего.

— Он строит что-нибудь грандиозное? — спросила Гонора, стараясь казаться безразличной, хотя ее сердце сильно забилось.

— Ничего подобного, — ответила Ви. — В конгрессе проходят слушания по делу о взяточничестве, и он среди обвиняемых.

— Папа что-то говорил мне об этом, но он не называл имени Курта.

— В наших газетах печатается только краткая информация о событиях за рубежом. — Ви посмотрела на дверь комнаты, где спала Лиззи, и, порывшись в большой хозяйственной сумке, достала журнал.

— На, читай, страница пятьдесят шесть.

Гонора открыла нужную страницу и увидела заголовок «Скандалы».

В конгрессе продолжаются слушания по делу о даче взяток американскими бизнесменами своим зарубежным партнерам. 13 мая с обвинениями выступил депутат Демократической партии от штата Орегон Ясон Моррел, который рассказал о деятельности некоторых бизнесменов на Среднем Востоке.

Среди обвиняемых — глава крупной строительной компании Курт Айвари. Комитету Моррела удалось узнать о связях Айвари с принцем Фуадом Абдурахманом, который в свое время, будучи министром финансов Лалархейна, подписал с компанией «Айвари» контракт на строительство самого большого в арабских странах аэропорта, оснащенного по последнему слову техники.

Отвечая на вопросы корреспондента Ассошиэйтед Пресс, Курт Айвари сказал, что не признает себя виновным и просит провести расследование.

Мультимиллионер Айвари живет на борту яхты «Одиссей» водоизмещением в 1800 тонн и длиной 282 фута. Это одна из самых роскошных и дорогих яхт в мире.

Жена Айвари, с которой он до сих пор не развелся, проживает в Лондоне вместе с десятилетней дочерью, удочеренной ими несколько лет назад. Айвари постоянно появляется в обществе в сопровождении голливудских красоток.

— Что скажешь? — спросила Ви.

— Хорошо, что Лиззи не видела этого журнала. Можно, я вырву страницу?

— Конечно.

Гонора вырвала страницу и разорвала ее на мелкие кусочки.

— Что с ним теперь будет? — спросила Ви.

— Ничего.

— Как так ничего? — взвизгнула Ви. — Это что тебе, шуточки?

— Он никогда не ставил свой бизнес в зависимость от взяток, поэтому они ничего не обнаружат.

— Но этот арабский парень…

— Фуад и Курт — давние друзья, еще по Беркли. Ви, я так устала. Ты не возражаешь, если я лягу?