Шрифт:
Его хвост дернулся.
– Я бы взбодрился, разделав тебя на ломтики поперек позвоночника. Можно?
– Вынужден ответить отказом, – возразил я. Потом моргнул. – Погоди-ка. Ты… Кот Ситх. Тот самый Кот Ситх?
Малк снова поклонился:
– Да, это я.
Адские колокола! Кот Ситх был важной фигурой в волшебном фольклоре. Не какой-то там малк, а гребаный монарх малков, их прародитель, их Оптимус Прайм [6] . Несколько лет назад я столкнулся со столь же древним фэйри. Встреча была не из приятных.
6
Это отсылка к «Трансформерам». Оптимус Прайм – главный персонаж практически всех мультсериалов, комиксов и фильмов о трансформерах.
Так что когда Кот Ситх предлагал разделать меня на ломтики, это не было фигурой речи. Если его родословная не уступала древностью тому фобофагу [7] , Ситх вполне способен был на это.
– Понятно, – сказал я. – Кгм. И что ты здесь делаешь?
– Я твой бэтмен.
– Мой…
– Не придуманный герой, – оборвал меня Ситх, и в его голосе послышалось глухое рычание. – Твой бэтмен. Твой ординарец.
7
Фобофаги – существа, питающиеся страхом. Дрезден впервые столкнулся с ними в романе «Доказательства вины».
– Ординарец… – Я нахмурился. – Подожди. Значит, ты работаешь на меня?
– Я предпочел бы другую формулировку: «исправляю результаты твоей некомпетентности», – ответил Ситх. – Я буду отвечать на твои вопросы. Буду твоим проводником, пока ты здесь. Присмотрю за тем, чтобы все твои потребности были удовлетворены.
Я скрестил руки на груди.
– Но ты все же работаешь на меня?
Хвост Ситха снова дернулся.
– Я служу моей Королеве.
Ага. Уклончивый ответ. Он чего-то недоговаривает.
– Ты ведь должен отвечать на мои вопросы, так?
– Да.
– Это Мэб приказала тебе повиноваться моим командам?
Снова, и снова, и еще разок – дернулся хвост. Ситх смотрел на меня не мигая и молчал.
Его молчание можно было расценить как знак согласия, но я не мог удержаться:
– Принеси мне кока-колы.
Ситх продолжал пялиться на меня. И внезапно исчез.
Я моргнул и огляделся, но его нигде не было. Потом, секунды полторы спустя раздалось «клик-пшшшш» – звук открываемой баночки с газировкой. Я обернулся на звук и увидел Кота Ситха на одном из комодов. Рядом стояла открытая баночка колы.
– Стоп-стоп, – сказал я. – А как ты?… У тебя ведь даже нет больших пальцев.
Ситх молча пялился на меня.
Я подошел к комоду и взял баночку. Глаза Ситха неотрывно следили за мной, на морде застыло непонятное, явно недружелюбное выражение. Я сделал глоток и поморщился.
– Теплая?
– Ты не говорил, что тебе нужна другая, – сказал он. – Я буду счастлив подобным же образом выполнить любые твои команды, сэр Рыцарь, кроме тех, что противоречат приказам моей Королевы.
Что означало: Я не хочу находиться здесь. Ты мне не нравишься. Отдай мне приказ, и я выверну его наизнанку. Я кивнул малку: – Ясно, – и отпил из баночки. Теплая или нет, это все же кока-кола.
– А смокинг? Это еще по какому поводу?
– Сегодня празднуется день рождения.
– Вечеринка по поводу дня рождения? – сказал я. – Чьего?
Несколько секунд Ситх молчал. Потом поднялся и спрыгнул на пол, приземлившись абсолютно бесшумно. И, скользнув мимо меня, направился к дверям.
– Не можешь же ты быть настолько тупым. Следуй за мной.
Мои волосы все еще пребывали в беспорядке. Я плеснул на них водой и зачесал назад – большей опрятности уже не добиться, – и зашагал за Ситхом, скрипя лакированными туфлями и поцокивая каблуками о каменный пол.
– Кто будет на вечеринке? – спросил я Ситха, когда догнал его. Я давно не покидал свои апартаменты. Вся моя жизнь состояла из еды, сна и попыток собрать себя в единое целое. Да я не особо-то и рвался на экскурсию по Арктис-Тору. Последний раз, когда я был здесь, крепко разозлил фэйри. Ну, типа, вообще – всех. Мне не слишком улыбалось нарваться на какого-нибудь злобного буку, поджидающего меня в темном коридоре, чтобы свести счеты. Двери моих покоев распахнулись сами собой, и Ситх вышел. Я последовал за ним.
– Высокородные и могущественные Зимние Сидхе, – ответил Ситх. – Большие шишки из Диких. Возможно, даже делегация от Летних.
Как только мы оказались в столице Зимних, коридоры превратились из того, что поначалу казалось более-менее гладким литым бетоном в хрустальный лед всех мыслимых оттенков: от ледниковой синевы до глубокой зелени. Цветные полосы то сливались, то переплетались. Вспышки света танцевали в глубине льда, словно лениво порхающие светлячки: фиолетовые, алые и небесно-голубые. Моим глазам хотелось следить за их танцем, но я им этого не позволил. Не могу сказать, почему – однако инстинкты подсказывали мне, что это может быть небезопасно, а я им доверяю.