Она грубо поставила Женевьев на колени. Девушка рухнула на них, ее тело тряслось, ее ужас висел в воздухе. Локк заметила то, что я смотрю на Женевьев и улыбнулась.

— Я привела ее для тебя.

Пистолет все еще в ее правой руке, Локк держит нож в левой, зажав рукоятку в кулаке. Ее взгляд полон надежды, уязвимости, голода.

Ты чего-то хочешь от меня.

Локк не хочет убивать меня — или может, хочет, но ей нужно больше. Она хочет, чтобы я взяла нож. Она хочет, чтобы я перерезала глотку Женевьев. Она хочет, чтобы я была ее протеже во всех смыслах.

— Возьми нож.

Я взяла нож. Я взглянула на пистолет, который все еще был в ее руке, направленный на мою голову.

— Неужели это так необходимо? — спросила я, пытаясь вести себя так, как будто мысль ударить эту беззащитную девочку на полу ножом не вызывает у меня тошноту. — Если я собираюсь седлать это, то сделаю по-своему.

Я говорила на ее языке, говоря ей то, что она хотела услышать: что я была как она, что мы были похожи, что я понимала, что это связано со злостью, контролем и властью решать, кто умрет, а кто выживет. Медленно, Локк опустила пистолет, но не убрала его. Я сократила расстояние между нами, гадая, смогу ли я ударить ее ножом, прежде чем она выстрелит.

Она была сильнее меня. Она была натренирована. Она была убийцей.

Оттягивая время, я села на колени рядом с Женевьев. Я наклонилась, поднеся губы к ее уху, позволяя моему лицу принять такое же безумное выражение, как и у Локк. Затем, сделав голос настолько низким, чтобы его могла услышать только Женевьев, я прошептала ей:

— Я не сделаю тебе больно. Я вытащу тебя отсюда.

Женевьев взглянула вверх, ее тело все еще было скрючено на полу. Она вскочила и схватила меня за воротник рубашки.

— Убей меня, — умоляла она, ее голос был хриплым, а губы потрескались. — Убей ты меня, прежде чем она сделает это.

Я сидела с ней, застыв, и Локк не медлила. Только что она смотрела на меня как учитель, наблюдающий за своим лучшим учеником, а теперь как злое, дикое животное. Она набросилась на Женевьев, переворачивая девочку на спину, толкая ее на пол, обхватив руками шею.

— Ты, не смей прикасаться к Кэсси, — сказала она, переходя на крик, ее лицо прямо напротив Женевьев, и девушке некуда отвернуться. — У тебя. Нет. Права. Решать.

Мой разум начал действовать. Я должна стащить ее с Женевьев. Я должна остановить ее. Я должна…

В одно мгновение Локк была на Женевьев, а в следующее она вырвала нож из моих рук.

— Ты не можешь сделать это, — выкрикнула она. — Ты ничего не можешь сделать правильно.

Женевьев открыла рот. Локк ударила ее ножом в бок. Я обещала защитить Женевьев, а теперь…

Теперь была только кровь.

Локк встала. Она пнула тело Женевьев, как будто девушка уже была мертва, даже, несмотря на скулящие и тихие звуки, которые говорили мне, что она еще жива.

Забытый пистолет Локк был на полу, но то, как она держала нож, пока шла на меня, сказало мне, что я не в большей безопасности, чем была минуту назад.

Она собиралась ударить меня.

Она собиралась порезать меня.

Она собиралась убить меня.

— Ты лгунья, — сказала она. — Ты не можешь сделать этого. Ты вообще хотела этого? А?

Теперь она кричала. Я сделала шаг назад. Я раскрыла рот, чтобы сказать ей то, что она хочет услышать, сказать, что я хотела этого, потянуть время, но она даже не дала мне шанса. Смотря на меня поверх лезвия, она сделала еще шаг ко мне.

— Предполагалось, что ты убьешь ее, — сказала она. — Я привела ее для тебя.

— Мне жаль…

— Сожаления тут не помогут! Лорелай тоже было жаль. Ей было жаль, но ей надо было уйти, и она оставила меня там одну, — голос Локк дрогнул, но ярость все еще была слышна в каждом слове. — Ты должна была убить девчонку. Это все для нас, Кэсси. Ты. И я. Но ты ушла!

Она говорила уже не со мной. Она видела не меня, когда ее большие глаза встретились с моими. Лезвие в ее руке сверкало. Кровь капала на пол. У меня есть две секунды, может три.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что я ушла? — спросила я, надеясь, что мои слова прорвутся сквозь туман в ее голове, вернут ее сюда. — Откуда ушла?

Локк остановилась. Она колебалась. Она посмотрела на меня. Она увидела меня. Она взяла себя в руки, и ее голосом, все еще полным яда, она продолжила.

— Лорелай ушла. Ей было восемнадцать, а мне двенадцать. Она должна была защищать меня. Она должна была следить за мной. В ночь, когда папочка ушел, а монстр вышел чтобы поиграть, она разозлила его. Она намеренно разозлила его, поэтому он ударил ее вместо меня. Она сказала, что не позволит ничему случиться со мной. — Локк остановилась. — Она солгала.