– А все-таки…

– Забудь, говорю, – он довольно резко оборвал ее, но потом ласково взял за руку.

– Все нормально, Иришка, правда. Не грузись.

***

Два дня пролетели мгновенно. Отношения с остальными потихоньку налаживались. К актерам Ира не совалась, зато сблизилась кое с кем из персонала. Помощница режиссера стала приветливо разговаривать с ней на общие темы, и жить сразу стало легче. Олег тоже пару раз заходил к ним в номер.

Но по большему счету ни Саше, ни ей никто не был нужен – они пытались использовать каждую минуту, чтобы остаться наедине. В последний день съемок они прогулялись по городу, заглянули в одну из церквушек и постояли на службе.

– Как тут тихо и хорошо, – сказал Саша, когда они вышли. – Так тихо, что кажется, всей суеты в мире вообще не существует. Ты бы хотела жить в таком городе?

– Не знаю… Без Москвы себя не представляю. А вот побыть здесь еще с тобой – не возражала бы…

– Я тоже. Но пора собираться.

– Вот все и кончилось, да?

– Что кончилось?

– Три дня праздника.

– Глупости. Наш праздник зависит только от нас.

– Любой праздник когда-нибудь кончается, – вздохнула она.

– Не на этот раз.

Ирину даже поразило его упрямое выражение лица, как будто он что-то доказывал – то ли самому себе, то ли кому-то невидимому. Они вернулись в номер, и Ира начала распределять и раскладывать вещи по сумкам.

– Да клади как попало, потом разберемся, – заявил Саша.

Но поскольку вопросы дальнейшего сосуществования обсуждены пока не были, Ира все-таки собрала им по отдельной сумке.

В дверь постучались. Это был Олег.

– Укладываетесь? Саш, разговор есть.

Они ушли в «гостиную» комнатку. Говорили тихо, но Ира поневоле прислушивалась.

– У нас проблемы, – заявил Олег. – Палыч поделился только со мной, но я считаю, ты имеешь полное право знать.

Александр молчал, и приятель продолжил.

– Сегодня ему звонили от спонсора – они отказываются финансировать вторую часть… Я просто оказался рядом, слышал весь разговор. Правда, Палыч взял с меня слово… Короче, открытым текстом не сказали, но намекнули, что работа Сухомлина.

– Твою мать… – выругался Брюсов. – Я знал, что пакости будут. Но причем тут фильм?

– Палычу поставили условие – с тобой в главной роли финансирования не будет.

– Даже так…

– Саш, никто тебя не винит! Сколько можно загонять тебя в угол? Послушай, Палыч – кремень-мужик. Он ответил, что фильм снимается только с тобой, а бабки найдет в другом месте.

– А мне он ничего не сказал.

– И не скажет. Палыч – человек.

– Спасибо, Олежка. Если что – держи в курсе.

Они вышли из комнаты, и Олег сердечно попрощался с Ирой:

– До встречи, Ирочка, рад был познакомиться.

Она вопросительно посмотрела на Брюсова, но тот ничего не собирался объяснять. Подхватил собранные сумки и потащил к машине. Она едва успевала за ним. Брюсов молча завел мотор, включил радио. Но Ира протянула руку и приглушила музыку.

– Саш…

– Что, Ириш?

Саша отвечал спокойно, но она видела – его мучают мысли.

– Что случилось? Это все тот мужик, который звонил тебе вчера?

– Ты что, подслушивала?

– Не подслушивала, а слышала.

– Не обращай внимания. Вопросы финансирования – постоянная головная боль. Это проблемы Палыча, а не мои.

– Мне показалось, что речь о тебе…

– Слушай, я ведь уже объяснял… Одному м… у я сильно не нравлюсь. У него есть свой протеже. Это мы уже проходили, не грузись, ладно?

Он изобразил улыбку и погладил ее руку. Остаток дороги Саша старался разговаривать и шутить, но периодически надолго замолкал. Однако когда они въехали в Москву, стал выглядеть веселее. Ира не сразу поняла, что везет он ее не в Чертаново, а к себе домой, на Фили.

– Саш… Уже поздно, мне мама будет звонить.

– А ты позвони ей сама, вот и все, – беззаботно ответил он.

В таких красивых домах Ира еще не бывала. Брюсов оказался владельцем шикарных апартаментов в модной кирпичной новостройке. Сама Ира жила в неплохой, на ее взгляд, двушке, доставшейся ей от бабушки, но никогда раньше не видела комнат такого размера. Ирина прошлась по квартире, огляделась. Относительный беспорядок был только в его спальне, остальные помещения блестели чистотой. Сразу чувствовалась женская рука – мужчина так убраться попросту не способен.