Лайла оттолкнулась от дивана, встала, взяла песика на руки и, прижимая его к себе, словно занемогшего вдруг ребенка, стала ходить взад-вперед.

Наконец-то нахлынул гнев! Какое облегчение! Гнев и оскорбление кипели, унося слишком надолго задержавшийся страх.

– Она думала, я поплетусь за ней, как овца на заклание, и не доставлю ей неприятностей. Она подходит ко мне в разгар утра, посреди Челси – и не ожидает, что получит отпор?!

Лайла потрясла кулачком в воздухе – глаза горят, щеки пылают.

– Ради бога, я дочь подполковника армии Соединенных Штатов. Пусть я не знаю кунг-фу, но основы самообороны изучала. Я умею обращаться с оружием. Это она плюхнулась на задницу! Кто теперь сука?

– Она порезала тебя.

– Она запачкала меня!

Паника, потрясение, дрожь… все стеклось воедино, чтобы вылиться в эту чистую, кипящую ярость.

– «Мы немного поговорим», заявляет она своим наглым противным голосом. «И если что-то пойдет не так, мне придется сделать свою работу…» То есть убить меня. Она хотела видеть меня трясущейся, плачущей и умоляющей, как бедную девушку Оливера. Так вот, ничего не вышло! Пусть она испортила мою лучшую белую блузку, но будет думать обо мне каждый раз, как посмотрит в зеркало.

Аш подошел к ней, но остановился, сунув руки в карманы.

– Закончила?

– Почти. Где Люк?

– Пошел проверить, как там Джули.

– Хорошо, только теперь она расстроится и встревожится. Я собиралась сделать именно то, что сделала: толкнуть ее и бежать. Но тогда мне понадобились бы «Скорая помощь» и швы. Она бы ранила меня куда серьезнее. Но Эрл Грей дал мне это мгновение, ровно столько, чтобы я дернулась. Фантастический пес! Я беру его в магазин для животных и куплю ему все, что он пожелает!

– Откуда же ты узнаешь, что он пожелает?

– Теперь между нами ментальная связь. Почти как у джедаев.

Слегка успокоившись, она села на подлокотник дивана и, устремив обожающий взгляд на уснувшего у нее на руках пса, положила его на подстилку – мирно спящего и не подозревающего о своем статусе спасителя и героя.

– Я прекрасно читаю мысли людей. И всегда читала. Потому что вечно была чужачкой, новенькая в городе. Вот и учишься наблюдать, оценивать, понимать. Что бы я ей ни сказала, если бы она отвезла меня в то укромное местечко, где собиралась поговорить, все равно бы убила меня, когда вытянула бы все необходимое. Убила бы с наслаждением. Это ее искусство и ее призвание.

– Я отдам ей Фаберже, и покончим с этим.

– Этого будет недостаточно. Не для нее. Это я и хочу сказать тебе. Для ее нанимателя этого будет достаточно. А он у нее есть. Она упоминала. Но для нее этого будет недостаточно, особенно сейчас.

Она поднялась, подошла к нему, готовая, как он понял, обнять и ждать, когда обнимут ее.

– У нее безупречная кожа. Вблизи она так прекрасна, что дыхание перехватывает. Но с глазами что-то не так. Вернее, в глазах, – поправилась Лайла. – У меня в книге есть такой персонаж. Она хищница, независимо от того, находится в облике человека или волка. По-моему, у нее глаза такие же, как у той женщины.

– Саша.

– Да.

Она едва не рассмеялась.

– Ты действительно читал мою книгу! Я поняла, кто она, когда взглянула в ее глаза сегодня. Она убийца. И дело не в профессии. У нее душа убийцы. Хищница. И для нее луна всегда полная.

Она шумно выдохнула. Уже мертвенно-спокойная.

– Аш, мы можем отдать ей перевязанное ленточкой яйцо, и она все равно убьет меня и тебя, и всякого, кто замешан в этой истории. Ей это необходимо. В точности, как тебе необходимо рисовать, а мне – писать. Может быть, даже больше.

– Больше всего мне необходимо знать, что ты в безопасности.

– Тогда нам нужно покончить с этим делом, потому что пока этого не произойдет, пока она не окажется в тюрьме, никто из нас не будет в безопасности. Поверь мне, Аш. Я видела это в ее глазах.

– Я верю тебе. Но и ты мне поверь. Пока она не окажется в тюрьме, ты одна из дома не выходишь. И не спорь, – отрезал он, не успела она открыть рот. – В следующий раз она не сплохует.

Это раздражало, выводило ее из себя, но отдавало правдой.

– Тут нечего возразить.

– Что ты имела в виду, утверждая, что владеешь оружием?

– Я армейское отродье, – напомнила она Ашу. – Отец учил меня стрелять, обращаться с пистолетом. Может, я не брала его в руки лет пять-шесть, но если понадобится, сумею. И я немного боксирую, более того, знаю основы самообороны. Какой-то кретин попытался ограбить меня примерно через месяц после моего приезда в Нью-Йорк. Я вбила ему яйца в его же глотку. Возможно, они еще не полностью опустились.

– Тебе всегда удается удивить меня.