Ярость с новой силой охватила его, удар молнии, от которого закипела кровь, горели кости. Он набросился на азиатку с такой злобой, что не почувствовал укуса ножа, которым она его порезала. Просто поднял ее, оторвал от Лайлы. Отбросил в сторону. Он стоял между ней и Лайлой, боясь опустить глаза, готовясь к новой атаке.

Она не вскочила. На этот раз она скорчилась в щепках того, что когда-то было столиком-пембрук его бабушки. Кровь текла рекой по ее щеке, сочилась из носа. Краем сознания он спросил себя: уж не потому ли она плачет? Глаза были красными, распухшими.

Он снова ринулся на нее и врезался бы, как бык, в стену, но она умудрилась откатиться, встать на неверных ногах и снова ударить ножом, от которого он едва успел уклониться.

Схватил руку, в которой она держала нож, вывернул запястье, представил, как кость ломается, словно сухая ветка. В панике и боли она выбросила ногу, едва не сбила его на пол, но он держался. И использовал инерцию, чтобы развернуть ее.

И увидел Лайлу, пьяно пошатывавшуюся, со свирепым лицом и лампой в руках, которую она держала, как меч или бейсбольную биту. Облегчение разом смешалось с яростью.

– Беги! – приказал он, но она продолжала наступать.

Джей пыталась вырваться, и скользкая от крови кожа едва не позволила ей освободиться. Он оторвал взгляд от Лайлы, взглянул в глаза Маддок.

И впервые в жизни сжал кулак и ударил в лицо женщину. Не один раз, а дважды.

Нож со звоном свалился на пол. Колени Джей подогнулись, и он позволил ей упасть. Поднял окровавленный набор инструментов и успел обнять Лайлу за талию как раз в тот момент, когда она стала падать лицом вниз.

– Она мертва? Мертва?

– Нет. Ты сильно ранена? Дай я посмотрю.

– Не знаю. У тебя кровь. Рука кровоточит.

– Все в порядке. Я позвоню в полицию. Ты можешь сбегать на кухню в чулан? Там должен быть шнур.

– Шнур. Нужно ее связать.

– Я не могу оставить тебя тут с ней. Сможешь сама принести?

– Да.

Она отдала ему лампу.

– Я сломала вилку, когда вытаскивала ее из розетки. Я починю. Но сначала схожу за шнуром. И аптечкой. Ты истекаешь кровью.

Он знал, что не должен тратить время, но не смог удержаться.

Отставил лампу и притянул ее к себе, нежно-нежно.

– Я думал, ты мертва.

– Я тоже так думала. Но мы живы.

Она провела руками по его лицу, словно запоминая каждую черточку.

– Мы живы. Не позволяй ей очнуться. Тебе придется снова ударить ее, если она шевельнется. Я сейчас вернусь.

Он вынул телефон и дрожащей рукой набрал номер полиции.

Прошли часы, а ей казалось – дни. Полицейские в мундирах, «Скорая», Файн и Уотерстон. ФБР. Люди входили и выходили. Входили и выходили. Потом доктор светил фонариком ей в глаза, щупал, тыкал пальцем, спрашивал ее, кто президент США. Даже сквозь дымку шока она допрашивала доктора, который пришел на вызов:

– Что вы за доктор?

– Хороший доктор.

– Я имею в виду, что это за доктор, который приходит на вызовы.

– Действительно хороший. И я друг Аша.

– Она ударила его ножом, а скорее, порезала. Я как раз упала с лестницы.

– Вам повезло. Несколько сильных ушибов, но ничего не сломано. Горло, полагаю, сильно болит.

– Ощущение такое, словно я пила воду со стеклянными крошками. Ашу нужно ехать в больницу с этой рукой. Так много крови…

– Я могу его зашить.

– Здесь?

– Это то, чем я занимаюсь. Помните мое имя?

– Джад.

– Прекрасно. У вас небольшое сотрясение. Несколько героических синяков – это медицинский термин, – добавил он, что заставило ее улыбнуться. – Вам не повредит провести ночь в больнице. Под наблюдением.

– Я бы лучше приняла душ. Нельзя ли мне принять душ? От меня несет этой женщиной.

– Самой нельзя.

– Вряд ли я смогу сейчас заняться сексом в душе.

Он рассмеялся, сжал ее руку.

– Ваша подруга здесь. Джули? Как насчет того, чтобы она вам помогла?

– Было бы неплохо.

– Пойду за ней. Вы подождите, ладно? Ванные – это минные поля.

– Вы хороший друг… я… о, вспомнила! Я видела вас на похоронах Оливера. Доктор Джадсон Доннелли – консьерж-медицина. Как тот парень на телевидении.

– Хороший признак того, что мозги у вас не слишком свихнулись, – еще один модный медицинский термин. Я собираюсь оставить письменные инструкции относительно лечения. И забегу завтра, чтобы посмотреть вас обоих. А пока отдыхайте, прикладывайте лед к синякам и избегайте секса в душе последующие двадцать четыре часа.