Поэтому Винни нес эту тяжесть в одиночку. Последние две ночи он почти не спал. А когда бодрствовал, все больше расстраивался.

Он любил мальчика своей сестры. Видел его возможности. Но не был слеп к его недостаткам. И понимал, что стремление Оливера к легким деньгам, к быстрой наживе довело его до гибели.

И ради чего? Ради чего?

Обнаружение потерянного яйца могло бы высоко поднять его репутацию. Принесло бы ему восторженные похвалы – и деньги. Но Винни опасался, что племянник хотел больше. Еще больше. И в результате не получил ничего.

– Мистер Ви, я хотела бы, чтобы вы пошли домой.

Винни взглянул на Дженис, покачал головой. Она работала на него пятнадцать лет, но неизменно называла его «мистер Ви».

– Это помогает мне отвлечься. И, по правде говоря, моей сестре лучше с Энджи, чем со мной. Поэтому я приеду завтра. Дам ей время побыть с Энджи. Дома я только мешаю.

– Если передумаете, мы с Луи закроем магазин. А вам стоило бы побыть с семьей.

– Я подумаю об этом. Но пока… поговорю с этой хорошенькой молодой леди, – объявил он, завидев Джей. – Она уж точно отвлечет меня от моих бед.

– Ох уж вы, – хихикнула Дженис, потому что он этого хотел, но с тревогой наблюдала, как он пересекает магазин. Бедняга скорбит и должен дать себе время опомниться.

– Добрый день. Что показать вам сегодня?

– Так много чудесных вещей!

Джей позволила себе акцент, который всегда тщательно скрывала.

– Я увидела эту вещь, когда проходила мимо. Но тут очень много всего!

– На чем остановился ваш взгляд?

– Мой взгляд?

Она засмеялась, коснулась пальцем уголка глаза.

– У вас превосходный глаз. Это бюро времен Людовика Четырнадцатого. Прекрасное маркетри.

– Можно потрогать?

– Конечно.

Она провела кончиками пальцев поверху.

– Прелестно. Старое, верно?

– Конец семнадцатого века.

– Мой муж… он хочет старину для нью-йоркской квартиры. Я должна найти то, что мне нравится, и то, что понравится ему. Понимаете? Простите мой английский, он не слишком хорош.

– Ваш английский очень хорош и весьма очарователен.

Джей кокетливо похлопала ресницами.

– Вы так добры. Думаю, ему это понравится. Я бы… о, и это!

– Это тоже Людовик Четырнадцатый. Комод буль, с маркетри из меди и черепахового панциря. Как видите, прекрасно сохранилось.

– Да, выглядит новым. Но старое. Именно этого хочет мой муж. Но я не должна выбирать одно и то же. Понимаете? Они должны…

– Дополнять друг друга.

– Да. Они дополняют друг друга?

Винни взглянул на бюро, привлекшее ее взгляд, и улыбнулся.

– Очень.

– А это! В квартире есть небольшая библиотека, и смотрите, этот столик выглядит так, будто на нем книги. Но это ящик. Мне очень нравится.

– Это тюльпановое дерево, – начал Винни.

– Тюльпановое дерево. Как красиво. Мне очень нравится. И эта лампа. Лампа… чтобы видеть ее на… комоде, я правильно произнесла слово «комод»?

– У вас исключительный вкус, миссис…

– Миссис Касл. Я миссис Касл, и очень рада с вами познакомиться.

– Винсент Тартелли.

– Мистер Тартелли.

Она поклонилась и протянула ему руку.

– Вы помогите мне, пожалуйста, выбрать мебель для нашей квартиры. Так много прелестных вещей, – повторила она с мечтательным видом. – Мой муж приедет. Я не могу покупать без его одобрения. Но знаю, что он захочет почти все. Это возможно?

– Конечно.

– Тогда я выберу и позвоню ему. Он будет так доволен!

С ним легко завести беседу!

Они расхаживали по магазину, и он показывал ей мебель, а она восторженно восклицала или немного путалась в английском.

Джей нашла и отметила все видеокамеры наблюдения, пока они обходили оба этажа магазина. Она постепенно подводила его к предметам искусства и коллекционирования.

– Я бы хотела купить подарок матери. От меня. Она любит красивые вещи. Что в этой шкатулке? Она из нефрита?

– Да. Изысканная нефритовая бонбоньерка. Резьба в китайском стиле.

– Мама полюбит ее, – заметила Джей, когда Винни открыл витрину и поставил коробочку на бархатную подушку.

– Она старая?

– Конец девятнадцатого века, Фаберже.

– Француз?

– Нет, русский.

– Да-да-да. Я это знаю. Русский, не француз. Он делает знаменитые яйца.

Она взглянула в глаза Винни и позволила своей улыбке померкнуть.

– Я сказала что-то не так?

– Нет-нет, вовсе нет. Вначале Фаберже изготавливал пасхальные яйца для царя, его жены и детей.