Шрифт:
– Винни поэтому убили?
– Думаю, да.
– Завтра я сразу поеду к вам. Вы представляете себе ценность яиц, если найти их?
– У меня довольно четкое представление.
Повесив трубку, Аш, схватив обе книги, поднялся к себе кабинет. Что там пишут о другом пропавшем яйце?
16
Лайла разложила вещи, наслаждаясь, как всегда, ощущением новизны. Клиенты оставили ей продукты, за что она была очень благодарна. Но все равно, когда повела песика гулять, кое-что купила. Немного поиграла с пуделем, который, как и было обещано, любил гонять красный резиновый мячик по полу. Поэтому они играли, и Эрл Грей даже приносил мячик, но скоро устал и улегся на одну из своих белоснежных постелей, чтобы подремать.
Лайла в тишине и покое установила ноутбук, налила себе высокий стакан воды с лимоном и обновила блог, ответила на имейлы, подтвердила готовность взяться за две новые работы. И уже хотела было приняться за книгу, как зазвонил домофон.
– Квартира Ловенстайнов.
– Мисс Эмерсон, это Дуайн, швейцар. К вам пришла Джули Брайант.
– Это моя подруга. Можете впустить ее. Спасибо, Дуайн.
– Что вы, не стоит.
Лайла посмотрела на часы и нахмурилась. Джули? Слишком поздно для ланча – и несколько рановато, чтобы она уже закончила на сегодня работу. Но хорошо, что она пришла. Необходимо рассказать ей об Аше. О себе и о нем, о ночи после кошмарного дня.
Лайла подошла к двери. Открыла и стала ждать. Нет смысла заставлять Джули звонить и будить собаку.
Но только заслышав короткий звонок лифта, увидев, как раздвигаются двери, она вдруг сообразила: а если это не Джули, а убийца, назвавшаяся ее именем? Она уже хотела захлопнуть дверь, как из лифта вышла Джули.
– Это ты!
– Конечно. Я же сказала, что это я.
– Так, временное помрачение.
Лайла покрутила пальцем у виска.
– Ты рано закончила?
– Скорее рано сбежала. Мне нужно время, чтобы хорошенько обо всем поразмыслить.
– Ты пришла в нужное место.
Она обвела рукой окна.
– Потрясающий вид, верно?
– Абсолютно.
Не отрываясь от окон, Джули бросила сумку на кресло с плетеной спинкой.
– В прошлом году я была на вечеринке в этом здании. Но та квартира и рядом не стоит с этой. А она казалась шикарной.
– Видела бы ты террасу на третьем этаже! Я могла бы жить там все лето! Ты принесла вино? – добавила она, когда Джули выхватила из сумки бутылку с ловкостью фокусника, вынимающего кролика из цилиндра. – Это винный визит.
– Определенно.
– Хорошо, потому что я должна сказать тебе что-то в дополнение к вину.
– Я тоже – тебе, – вздохнула Джули, следуя за Лайлой к бару. – Вчера все было безумно и ужасно, а потом…
– Знаю. Именно, – кивнула Лайла, откупоривая вино укрепленным на стойке штопором. – Все дело в тогда и потом…
Она вытащила пробку.
– Я спала с ним, – в унисон объявили они. И уставились друг на друга.
– Ты?
– Ты? – второй унисон.
– Потаскуха, – бесстрастно констатировала Лайма, имея в виду Джули.
– Потаскуха? Мне до тебя далеко. Все-таки я когда-то была замужем за Люком.
– Вот именно. Спать с бывшим мужем?
Лайла весело прищелкнула языком и потянулась к стаканам.
– Определенно, стезя потаскушки. Ну и как прогулка по дорожкам памяти?
– Никакая это не прогулка… то есть да, определенным образом. Я его знала. Мне с ним хорошо. Но мы оба стали взрослыми. Так что это не повтор пройденного. Я подумала… что это род близости, которой у нас никогда не было. Мы были так друг на друга злы и так растеряны, когда расстались! Так молоды и глупы. Оглядываясь назад, я понимаю, что мы видели все это как игру в дом и не понимали, что денег у нас нет и за квартиру платить нечем, а родители постоянно толкали его на юридический факультет. У нас вовсе не было внятных планов. Сбежали, поженились, совершенно не думая о реальности.
– Реальность – штука тяжелая.
– И с ней нужно было считаться, но мы не могли разобраться в ней. Полагаю… Нет, знаю, я решила, что во всем виноват он, а это было не так. Он, возможно, посчитал, что во всем виновата я, но никогда не сказал этого вслух. И в этом вторая причина. Он просто соглашался со всем, что я говорила, и это сводило меня с ума. Скажи, что думаешь, черт возьми!
– Он хотел, чтобы ты была счастлива.
– Да. А я хотела, чтобы был счастлив он. Но мы не были счастливы, в основном потому, что не желали считаться с реальностью. Маленькие ссоры нагромождались, превращаясь в большой скандал, пока я не ушла. Он меня не остановил.
– А ты хотела, чтобы он тебя остановил.
– Боже, хотела, конечно! Но я ранила его, и он меня отпустил. И я всегда…
– …жалела об этом, – докончила Лайла. – О разводе. Не о Люке. Ты сказала мне это когда-то после двух шоколадных мартини.
– Шоколадные мартини должны быть запрещены законом, но да, я всегда жалела о том, как это кончилось, и возможно, всегда задавалась вопросом «что, если»… А теперь…
– Теперь все опять запуталось, усложнилось и смешалось.
– Почему? Нет, не отвечай. Давай поднимемся наверх. Захватим бутылку и сядем на террасе.