– Я домоправительница.

– Зарабатываете на жизнь, останавливаясь в домах других людей? – спросил Уотерстон.

– Не столько зарабатываю на жизнь, сколько… ммм… это скорее нечто вроде приключения. Я зарабатываю на жизнь писательским трудом. Мне хватает.

– И сколько вы здесь прожили? – допытывался Уотерстон.

– Неделю. Простите, неделю и два дня, считая сегодняшний. Всего пробуду здесь две недели, пока хозяева навещают друзей и родных во Франции.

– Вы жили тут раньше?

– Нет, это впервые.

– А ваш адрес?

– Собственно говоря, у меня его нет. Когда я не работаю, живу у подруги. Но это бывает редко. Обычно я очень занята.

– У вас нет своего дома? – уточнила Файн.

– Нет. Но для официальных документов и почты я пользуюсь адресом Джули Брайант. Между работами я останавливаюсь у нее.

– Хм. Итак, не покажете нам, где вы были, когда произошел инцидент?

– Конечно. Я ложилась спать, но была немного взвинчена. Ко мне приходила подруга, Джули. Мы немного выпили. Честно говоря, многовато, и я была на взводе. Так что взяла бинокль и выглянула, чтобы посмотреть оконное шоу.

– Бинокль, – повторил за ней Уотерстон.

– Этот.

Лайла подошла к окну спальни и показала бинокль.

– Я беру его с собой всюду. Живу в разных районах Нью-Йорка. Только что вернулась с работы в Риме.

– Кто-то в Риме нанял вас присматривать за домом?

– В данном случае – за квартирой. Да. Клиенты передают рекомендации из уст в уста. И у меня есть свой блог. Мне нравится наблюдать за людьми, придумывать о них истории. Возможно, это своего рода шпионаж, – безапелляционно заключила Лайла. – Правда, я так не думаю и не хотела, чтобы так вышло, но это шпионаж. Просто… эти окна – как маленькие миры.

Уотерстон взял бинокль, поднес к глазам и стал изучать здание.

– Да, большой простор для наблюдений.

– Они много ссорились, скандалили или вели напряженные беседы.

– Кто? – спросила Файн.

– Эти двое. Это была ее квартира… помещение излучает женские флюиды, но он оставался там каждую ночь, во всяком случае, с тех пор как я живу здесь.

– Можете описать мужчину?

Лайла кивнула.

– Немного выше ее, хорошо сложен, каштановые волосы. Волнистые. Ямочки, которые появляются, когда он улыбнется. Лет около тридцати. Очень привлекателен.

– Что вы видели сегодня вечером?

– Я видела женщину. Шикарное черное платье. Волосы выбились из прически. Она плакала. Похоже было, что плачет и вытирает слезы и что-то быстро говорит, говорит… Умоляет. Так мне показалось. А потом я увидела, как он ее ударил!

– Вы видели человека, который ударил?

– Нет. Как кто-то ее ударил. Он был по левую сторону окна. И я видела удар, вроде как вспышку. Темный рукав. И как голова блондинки откинулась. Она пыталась закрыть лицо, но снова последовал удар. Я схватила телефон с тумбочки. Собиралась вызвать полицию, а когда выглянула, женщина уже прижималась спиной к стеклу. Кроме этого, я больше ничего не видела. Потом стекло разбилось, и она выпала. Так быстро падала… Ну вот… Я позвонила в полицию и когда снова взглянула в окно, там было темно. На этом все.

– Вы так и не видели нападавшего?

– Нет. Только женщину. Но кто-то в здании должен был его знать. Возможно, друзья, родные его знали. Мужчина вытолкнул ее. Может быть, не хотел, но снова ударил, так сильно, что разбил стекло и блондинка выпала. Но какая разница? Он убил ее, и кто-то его знает.

– В какое время вы увидели женщину нынче вечером?

Уотерстон отложил бинокль.

– Около часа сорока. Я посмотрела на часы, когда подошла к окну, думая, что сейчас слишком поздно, чтобы быть на ногах. Поэтому и знаю точное время. Может, на минуту-другую позже, но было около часа сорока.

– А после звонка видели, чтобы кто-то покидал здание?

– Нет, не смотрела. Когда она упала, я на секунду оцепенела.

– Ваш звонок в «девять-один-один» поступил в час сорок одну минуту, – вставила Файн. – Через сколько минут, после того как вы ее увидели, последовал удар?

– Примерно через минуту. Я видела пару двумя этажами выше. Они были одеты как для званого ужина, и еще… (только не ляпнуть про голого гея с любовником!) у… мужчины на двенадцатом этаже гостил друг, так что было приблизительно час сорок две или три, когда я увидела блондинку.

Файн взяла свой телефон, перелистала файлы и протянула ей.

– Узнаете этого человека?

Лайла всмотрелась в фото на водительских правах.

– Это он! Бойфренд Блонди! Я уверена! На девяносто девять… нет, на девяносто процентов. Вы уже поймали его? Я дам показания.

Слезы сочувствия жгли Лайле глаза.

– Все, что угодно. У него не было права так с ней обращаться. Я сделаю все, что от меня потребуется.

– Мы ценим это, мисс Эмерсон, но в ваших показаниях против этого человека нет необходимости.