Всех прибывших на трофейной вертушке из Энфилда первым делом проводили в штаб, где сначала усадили за стол и налили чаю, а затем, без перекура, начали ненавязчиво допрашивать. Набросились втроём на троих: начштаба, заместитель командира по работе с личным составом и особист.

Больше всего начальство почему-то интересовалось не «утренником с атлантическими танцами» и не судьбой секретного зелья, а незначительными вроде бы деталями. Например, кого из военных, выживших в авиакатастрофе, не хватает и куда он подевался?

– Почему вы решили, что кого-то не хватает? – Сталин покосился на начальника штаба, который усердствовал даже больше, чем особист.

– Есть сведения, – штабной подполковник усмехнулся. – Местные товарищи поделились. Мы даже знаем, как его зовут. Рядовой Егор Грачев. Ну, так что, он дезертировал?

– Рядового Грачева не знаю, – Сталин пожал плечами. – Был с нами парень, геройски сражался, и звали Егором. Только он из охранной фирмы. Я даже карточку видел.

– Темните, сержант Прохоров, – начштаба укоризненно взглянул на Сталина.

– Что видел, о том и говорю, – Иосиф развел руками.

– Подтверждаю, товарищ подполковник, – вклинился майор Баев.

– Я тоже, – поспешил добавить Чеснок.

– Та-ак, – протянул штабной и многозначительно переглянулся с особистом. – Поспешили мы чаем их поить за общим столом. Надо было для начала с каждым в отдельности побеседовать.

– Теперь-то… смысл?

– А что за беда с этим… Егором? – спросил Баев. – С чего вдруг о нем вообще вспомнили?

– С того, – подполковник вздохнул и понизил голос, переходя на «неформальную» тональность. – С того, Бабай, что поторопился ты его отпускать. И не закатывай глаза, знаю, что отпустил! Парень, конечно, молодец, заслужил – я душой понимаю, но ведь есть ещё и контракт. Но тут даже не в контракте дело. В Москве все на ушах стоят, требуют вернуть парня, поскольку якобы записали его в команду А-517 ошибочно. Понял теперь?

– Понял, – майор кивнул. – И всё равно не понял. Почему такая буча из-за рядового? Сынок чей-то?

– Хрен вы угадали, товарищ майор, – начштаба снова тяжело вздохнул. – Что-то там не так по линии ГРУ. Понял, да?

– Интересно девки пляшут, – Баев переглянулся со Сталиным. – Что скажешь?

– Нет человека – нет проблемы.

– Ожидаемо, – Баев ухмыльнулся. – А поконкретнее можно?

– Доложите, что Грачев погиб, – Веретенников положил на стол жетон Егора. – Вот подтверждение. Кто проверит?

– Доложили, – начштаба взял жетон, рассмотрел и бросил обратно на стол. – Не верят нам. Требуют найти бойца и вернуть живым или мертвым. Это приказ. И вот что, субчики-рябчики, я вам скажу. Вы отпустили этого, мать его, Зверобоя, вы и вернёте.

Баев и Чеснок новому заданию не сильно удивились. Своего НШ они знали давно и ожидали, что поступит он именно так. Поэтому майор не отреагировал вовсе, а Чесноченко лишь едва слышно выдохнул. А вот Сталин озадаченно хмыкнул.

Нет, удивился он не заданию. Его зацепила формулировка подполковника: «этого, мать его, Зверобоя». О том, что Егор пожелал взять это прозвище, знали только те, кто был рядом с Грачёвым перед его вылетом в окрестности Сент-Джона. Сам Веретенников и Оксана. Девушка вряд ли успела вернуться, да и зачем ей закладывать милого дружка? «Местные товарищи» незаметно прокрались на третью крышу и подслушали? Или, быть может, между этими тонкими моментами имелась какая-то особая связь?

«Или я тяну пустышку. Подполковник просто ляпнул, ведь словечко уже сутки у всех на слуху, а мне какая-то связь почудилась. С тем же успехом начштаба мог назвать Егора Зорким Грачом или просто индейцем – подчеркнуть тем самым, что искать его придется по всем заболоченным прериям».

– Короче говоря, так, негодяи, приказываю привести себя в порядок и отдыхать, – флегматично подытожил начштаба. – Утром убываете в поиск. Не отыщете Грачева за трое суток – можете не возвращаться. Вопросы есть? Вопросов нет. Шагом марш в расположение. А вас, сержант Прохоров, я попрошу остаться.

– Слушаю, – Сталин вопросительно уставился на подполковника.

Но тот ничего не сказал. Только ткнул пальцем в дверь смежного кабинета. Веретенников встал и послушно переместился в другую комнатку.

Размерами и обстановкой она не отличалась от кабинета начштаба, но дышалось здесь свободнее, поскольку компанию Сталину составил только один человек. Причем Веретенников знал этого человека, но никак не ожидал увидеть его здесь и сейчас. Да ещё в военной форме с полковничьими погонами.

– Захаров Сергей Васильевич? – Сталин недоверчиво хмыкнул. – Боец охранной компании «Семерка»? Вы ведь не захотели лететь на соленые болота.

– Я не захотел лететь в качестве рядового охранника в зараженную химикатами местность, – гость протянул руку. – Рад видеть вас в добром здравии, господин Веретенников. Присаживайтесь.

– Чёрт! – Сталин пожал ему руку и сел за стол. – Теперь многое сходится. Но пока не всё. Вы из ГРУ, верно?

– Допустим.

– Я понимаю, что на некоторые вопросы вы не ответите…