– Я говорил тебе, Букашка Лейла. Черт возьми, я же говорил!

Мое сердце уже отбивало чечетку.

– Бред какой-то. Это невозможно. Что-то должно…

Зейн заткнул меня поцелуем, заставляя забыть обо всем, кроме ощущения его губ на моих губах. Я даже не догадывалась, что можно довести до умопомрачения одним только поцелуем.

Меня снова опустили на землю, и его руки скользнули к моим щекам, наклоняя голову назад. Я застонала в поцелуе, который становился все более жарким и глубоким, и инстинктивно схватила его за плечи.

Не знаю, что на нас нашло. Наверное, мы слишком долго жили с сознанием невозможности того, что другие считали само собой разумеющимся. А может, вырвался наружу ураган эмоций, который мы сдерживали много лет. Может, в этом порыве было нечто большее, чем страсть. Да какая разница! В любом случае, обещание, которое я дала себе прошлой ночью, рассыпалось, как высохший лепесток. Я растворилась в Зейне.

Наши губы не отрывались друг от друга, когда он схватил меня за талию и снова оторвал от земли, так что мои ноги сами обвили его бедра. Мне казалось, что мы никогда не перестанем целоваться. Даже если рядом с нами приземлятся Альфы и станут танцевать голышом.

Его руки блуждали по моей спине, запутываясь в волосах, и постепенно спустились к бедрам. Дрожь сводила меня с ума. Он сделал несколько шагов, и в следующее мгновение я оказалась прижатой спиной к «Импале».

Я погрузилась пальцами в его шелковистые волосы, когда он освободил одну руку, потянувшись к дверце. У этого парня определенно имелся навык, потому что каким-то образом ему удалось открыть заднюю дверцу машины, не прерывая поцелуя.

Он согнул ноги в коленях, и мы оказались в тепле, на заднем сиденье. Он придавил меня своим длинным телом, продолжая целовать, высасывая из меня остатки воздуха.

Он весил, наверное, не меньше тонны, но меня восхищала и сводила с ума эта тяжесть, которую я ощущала на себе.

– Боже, – прошептал он в мои распухшие губы, поднимая голову. – Я мечтал об этом уже целую вечность, но даже не догадывался, что испытаю такое блаженство.

У меня в голове царил полный сумбур, когда я положила ладонь на его гладкую скулу. Он снова поцеловал меня – так, словно изголодался по свежему воздуху, и теперь жадно глотал его и никак не мог надышаться. Он отрывался от меня, только чтобы перевести дух, а потом снова тянулся к моим губам, пока это безумие не вышло из-под контроля.

Его рука скользнула вверх, под мою толстовку, и прикосновение его кожи, смешение наших эмоций и желаний проникло глубоко в меня, согревая каждую клеточку, заполняя все темные закутки.

Наши многолетние мечты об этой минуте прорвались наружу и сделали нас обоих жадными и ненасытными. Я вцепилась в его рубашку и, когда он поднял голову, потянула, и он кивнул, позволяя мне сорвать ее. Мои руки легли на мускулистую грудь, и через кожу мне передалось не только его желание, но и мое собственное. Я радовалась этому вихрю, купалась в нем, и теперь уже мой поцелуй удивил нас обоих глубиной и смелостью.

Я возбудилась еще сильнее, когда он издал хриплый сексуальный звук и вжался в меня бедрами. Пульс подскочил до небес, и я чувствовала его всем телом. И вот уже моя майка полетела на пол «Импалы». Его пальцы скользили по моим ребрам, тянулись к хрупкой застежке лифчика. Одно движение запястья – и мы оба оказались обнаженными выше пояса.

Боже мой, мы занимались этим на обочине дороги, на заднем сиденье автомобиля, полураздетые, и это было так… по-человечески и естественно.

Я не сдержала смешок.

Зейн сдвинул брови, но, прежде чем он смог заговорить, я потянулась и снова поцеловала его, просто удивляясь тому, что могу целовать его и это происходит наяву.

– Извини, – сказала я. – Просто я не ожидала такого. Я никогда…

Он нежно целовал меня, словно проводил ленивую чувственную разведку, от которой, должно быть, уже запотели стекла автомобиля.

– Я никогда не думал, что это невозможно. Я всегда доверял тебе.

Но на этот раз слезы кололи мне глаза совсем по другой причине.

– Зейн, я…

Я не смогла закончить мысль, но это и к лучшему.

Время словно остановилось для нас, и то, чем мы занимались, было настоящим безумием, но, слишком увлеченные друг другом, мы не думали об этом. Его губы проложили огненную тропку по моей щеке, а рука вычерчивала контуры Бэмби, свернувшейся вокруг моих ребер. Она опять приспособила мою грудь под подушку, но я не возражала. Как не возражала и против того, что его рука, а потом и губы проследили изящные изгибы ее тела, заставляя мое тело выгибаться дугой.