поддержки. А сейчас помощь ему может оказать только один правитель. Это греческий наместник Селевк

Никатор. Даже если Селевк и Малаякету объединятся, бояться нам особенно нечего. Но если с ними будет такой

человек, как министр Ракшас, то часть народа может поддержать их. Вот этого и нельзя допустить, В самой

Магадхе не должно быть никаких волнений. Если возникнут беспорядки, их нужно сразу устранить. Победа

всегда будет за мной, пока я жив. Но ведь я не вечен и могу умереть. Чтобы дела у Чандрагупты шли хорошо,

нужен Ракшас. Однако путь, по которому мы шли до сих пор, ни к чему не ведет. Министр отказался помогать

нам, даже когда его другу грозила смерть. Он был готов отдать свою жизнь и погубить семью, но сохранить

верность Нандам. Теперь я должен встретиться с ним сам и рассказать все начистоту. Бессмысленно

придумывать еще что-нибудь и терять время.

С людьми министра удалось легко справиться, — говорил себе Чанакья. — У всех есть слабости: одни

честолюбивы и завистливы, другие любят деньги, а третьи не могут устоять перед женщинами. Иные же просто

глупы. Но Ракшас — человек совсем другого склада. Можно было обмануть Ракшаса, ослепленного своей

самоуверенностью, но как расположить к себе Ракшаса, который знает, что был обманут? Существует много

способов подчинить человека. Можно завоевать его доверие, можно подкупить, наказать, еще можно

перехитрить. Три последних способа сейчас бесполезны. Министра необходимо расположить к нам, а этого

никто не добьется, кроме меня. И я должен это сделать. Но теперь следует действовать по-другому. Хитрость

необходима там, где от нее есть польза. А здесь требуется прямота и честность. Всегда важна цель, а не пути ее

достижения. Сегодня идешь по одному пути, завтра по другому, а потом по третьему. Нужно выбирать удобное

средство и добиваться своего. Это и есть политика. Ракшас гордится Нандами. Я напомню ему о величии их

рода, буду говорить, что Магадхе грозит нашествие греков и страна может погибнуть. Министр просто не

сможет не поддержать нас”.

Чанакья всегда выполнял задуманное и ни перед чем не останавливался, он и теперь шел до конца.

Брахман был готов, если придется, умолять Ракшаса и унижаться перед ним. Цель для него оправдывала

средства еще и потому, что Чанакья знал — если министр примет его сторону и согласится помогать

Чандрагупте, он уже не предаст никогда. Однако брахману захотелось немного изменить свой план.

“Может быть, сначала мне самому и не стоит говорить с Ракшасом, — думал Чанакья. — Лучше, если к

нему обратится Чандрагупта, который якобы поссорился со мной. Министр, конечно, узнает об этом и,

возможно, поверит в ссору. А потом Чандрагупта попытается убедить Ракшаса в том, что презирает меня, и

завоюет его доверие. Царевич скажет, что убийца Нандов — это я, что сначала было решено арестовать

Дханананда, но у меня будто бы были другие намерения, которые я скрывал, и все обнаружилось, когда

преступление было совершено.

Но, возможно, Ракшас возразит, что если Чандрагупта не знал о моем замысле и теперь раскаивается, то

он не должен стремиться к власти. Министр будет говорить о возрождении рода Нандов, о Сарвартхасиддхи,

который может стать их преемником. И Чандрагупте нечего будет ответить на это. Нет, ничего не получится.

Так Ракшаса не возьмешь. Преданность и любовь к Магадхе — вот слабость министра, именно ее и нужно

использовать.

Между тем случилось то, что предвидел Чанакья. Как только сын Парватешвара, Малаякету, узнал, что

отец взят в плен и посажен в тюрьму, он тут же решил выступить в поход на Магадху, Но вскоре у него

возникло сомнение, удастся ли одному добиться успеха. Малаякету жаждал мести и в то же время понимал, что

в войне против такого противника ему потребуется помощь. Его отец был вассалом греков, и Малаякету без

колебаний обратился к ним за поддержкой. Он послал наместнику Александра Селевку Никатору письмо, в

котором рассказывал о гибели Нандов и пленении своего отца и просил выступить с войском на Паталипутру.

Для Селевка это был благоприятный случай. Он давно хотел расширить свои владения за счет Магадхи,

но не предпринимал никаких попыток, зная, что, пока там находится Ракшас, все усилия напрасны.