– Та-а-ак, Антонина батьковна… Пасла-пасла столько лет и не углядела… – пробурчала Яна и вдруг почувствовала страшную усталость от блуждания по чужим жизням. – Спать, дорогая, спать! А голова пусть варит в пассивном режиме. И все же что-то мне здесь не нравится, что-то не складывается, не склеивается… Но лучше я подумаю об этом завтра…

– Тоня, а Вадик сегодня не звонил? Выходные прошли, от него ни звука. Что, опять заработался? – спросил, оторвавшись от компьютера, профессор Игорь Соломатин, заметив, что жена тихо подошла и стала у него за спиной.

– Утром еще собирался заехать, потом извинился, сказал, что у них с Анжелой свои планы, вот так-то. А ты два дня просидел за компом, хоть бы вывел жену куда-нибудь на людей посмотреть, себя показать, везде я одна… – вздохнула Антонина, заглядывая мужу через плечо: нет ли чего подозрительного на экране монитора?

– Ну, извини, я и сам не рад, но, понимаешь, аспиранты, конференция, еще статью надо было закончить. Но ты вроде куда-то ездила, ты же свободная современная женщина, – засмеялся Игорь и коснулся ее руки.

Антонина резко отшатнулась и сказала:

– Как в том анекдоте: женщина проходила весь вечер перед мужем в противогазе, а на ее вопрос, ничего ли он не заметил, тот удивленно спросил: «А ты что, брови выщипала?» Вот и у нас уже почти так, дорогой профессор!

– А что? Ты действительно брови выщипала, а я не заметил? – снова засмеялся муж, на всякий случай внимательно присматриваясь к жене.

– Нет. Купила новые серьги! Но тебе все равно. Вот заведу любовника – узнаешь! – пригрозила Антонина и направилась к двери.

– Давай, давай, попробуй! Я даже могу дать рекомендации. Кстати, Платонович тебе всегда симпатизировал, – хихикнул Игорь.

– Высоко ценишь боевую подругу! Платонович пусть уже примеряет белые тапки! Или меньше пьет, а то скоро весь свой светлый ум отравит. Жена сбежала, так ты меня за него сватаешь? Кому вы, старые козлы, нужны, кто вам воды подаст? – махнула рукой Антонина и вышла, сдерживая себя, но из коридора все же, оглянувшись, добавила: – Смотри, найду молодого!

Дверь закрылась, Игорь вздохнул и проворчал:

– Может, уже и нашла… Хм… старые козлы… Дожили!

Антонина прикрыла за собой дверь и скрипнула зубами. Дорого ей обходились эти шутки и мнимое спокойствие. Сердце колотилось в груди, и это в последнее время стало делом привычным, как и валидол тайком, и снотворное, когда мысли стучат в голове, будто ночной поезд, а дорогой муж спит рядом, как ангел, получив дозу виртуального адреналина за компьютером от общения с Соней, а телесного в супружеской постели.

Антонина уже готова была к какой-то неожиданной командировке или плохо прикрытому отсутствию мужа здесь, в Киеве, – кто знает эту Соню, возьмет и припрется сюда – оживить осенние гормоны. Покой был утрачен. Но надо сказать, что после визита к Яне, во время которого нарыв был вскрыт, Антонине действительно стало легче. По крайней мере, с тех пор она пыталась смотреть на ситуацию как бы со стороны, может, глазами Яны или даже глазами той женщины, кажется, Александры, которая так неожиданно ворвалась тогда в кабинет и действительно изменила взгляд Антонины на возникшую проблему, на мужа и вообще на собственную жизнь в последние годы.

«Для кого живу, для чего? – спрашивала себя Антонина. – Кому я нужна? У сына своя жизнь, у мужа – наука, а теперь еще и Соня… А из чего состоит моя? Кухня, шоппинг, иногда бассейн, телевизор, женские журналы, изредка выход с приятельницами на кофе, в кино или на какую-нибудь выставку, чтобы чем-то заполнить дни. Кому я нужна? Использовали – и на свалку? А мне как дальше?!»

Она дошла до кухни, дрожащими руками накапала себе сердечных капель, выпила, потом достала из своего тайника сигареты (Игорь был против курения вообще, тем более против курения дома), прихватила сумочку и, накинув короткую дубленку, вышла на улицу. На ступенях подъезда осмотрелась, вздохнула, сняла сигнализацию со своей машины, и та пикнула в ответ. Антонина села на удобное и уже привычное водительское сиденье, опустила окно и закурила.

Машина ее успокаивала, вождение уравновешивало, как и просто сидение в этом ее маленьком мире, который словно оберегал от внешних невзгод. Хотя иногда, чтобы «выпустить пар», она кружила по городу или носилась по загородным автострадам в таком раздраженном состоянии, что вполне могла попасть в аварию, и тогда вряд ли эта металлическая капсула смогла бы ее защитить. Иногда Антонина останавливалась, чтобы оглядеться, и не могла понять, где находится и почему. Так же, задумавшись, бродила она по магазинам или сидела в кафе, забывала там свои вещи, а потом не могла вспомнить, где именно была. Она уже начала опасаться за свою психику, способность мыслить здраво, думала, не лучше ли открыть карты и спровоцировать откровенный разговор с мужем, но последствия были бы непредсказуемыми, и она не решалась.

Выбросила окурок в окно.

Подкрасила губы, глядя в зеркало заднего вида.

Завела двигатель и стала ждать, пока он прогреется.

Включила радиоприемник.

Зазвучала песня их молодости.

Волна эмоций сжала горло.

На глаза накатили слезы.

При теперешних обстоятельствах, когда она совсем не планировала остаться одна, ушедшие времена казались романтичными, а отношения – близкими к безупречным, хотя, наверное, это была идеализация привычного своего, что жалко терять, каким бы оно ни было.