— Они не за деньги воюют ваше высочество. — Молодой офицер консультант при принце задумчиво покачал головой. — Они воюют за свою свободу и жизнь.

— Что за бред? — Паскаль нахмурил брови. — У меня гвардия без зарплаты даже жопу не почешет сама себе, а тут прожженные наемники с потрясающей выучкой, способные, раз за разом давать по соплям ордену бестиаров воюют за идею?

— Согласен ваше высочество, звучит неправдоподобно. — Поклонился офицер. — Но здесь разработана потрясающая и хитрая схема мотивации…

Паскаль изумленно вскинув брови и недоверчиво качая головой слушал своего консультанта не веря своим ушам. Все было просто и понятно, все было завязано и простимулированно, все имело свою железную несгибаемую логику, а главное работало да еще как!

— Потрясающе! — Принц встал из-за стола и заложив руки за спину принялся вышагивать по кабинету. — Нет, это действительно гениально! Назовите мне фамилию этого умника что так лихо может закручивать законы жизни!

— Барон Ульрих фон Рингмар–Когдейр. — Пришел тут же ответ, заставивший его сбиться с мерного шага.

— Ульрих. — Принц тяжело вздохнул. — Да–а, это был действительно один из умнейших людей которого мне приходилось встречать на своем пути. Если б не Катрин со своим сумасбродством, если бы не взрывной характер отца, все могло бы случиться по–другому. Жаль…действительно жаль, что его больше нет.

— А может быть все еще будет? — Долетел до слуха будущего короля тихий и вкрадчивый голос стоящего стороной от остальных советников, голос высокого худощавого юноши, о котором никто ничего не мог сказать толком, лишь замечено было, что нет–нет, да он тихо иногда что-то нашептывал на ухо принцу.

— Гунн? — Паскаль воздел руку требуя тишины у подчиненных и обращая свой взор на говорившего. — У тебя есть, что сказать мне?

Тот, кого принц поименовал Гунном легким поклоном и жестом руки предложил будущему государю отойти в сторону.

— Ваше величество… — Начал он, с опаской поглядывая на прислушивающихся к ним советников.

— Высочество. — Поправил его принц.

— Это уже вопрос времени. — Улыбнулся парень. — Но сейчас не об этом, а хотел я обратить ваше внимание на то, что в отличие от вас, я совершенно случайно…

— Совершенно? — Улыбнулся Паскаль.

— Абсолютно случайно. — Поддержал его улыбкой Гунн. — Присутствовал на похоронах не без известного вам барона Рингмарского.

— И? — Нахмурил будущий государь брови.

— Закрытый гроб. — Пожал тот плечами. — На казнь никого не допустили, тело не повезли в родовую усыпальницу, все под протекторатом Гербельта, никаких сторонних людей.

— Что это значит? — Глаза принца сверкнули искрой азарта.

— Это значит, что вам все же придется встретиться с бывшей королевой. — Гунн склонил голову в поклоне. — Если конечно есть смысл доставать из колоды эту карту.

— Мне нужен север страны, ты же знаешь. — Принц покачал головой. — Баронесса Когдейр сильная женщина и это её заслуга, что она столько времени смогла продержаться одна против целой армии. Но боюсь, одной силы воли ей не хватит. Я просто физически сейчас не в состоянии охватить все конфликты и пожары в стране.

— А север меж тем нам нужен. — Подвел черту Гунн.

— Очень. — Принц сжал до хруста кулак.

Сил не было ни на что. Просто не было сил, что бы шевелится, на то что бы встать, куда-то пойти, что-то делать. Руки опустились. Нет, Вальери де Кервье никто не удосужился сказать о смерти ее сына, вернее принц не позволил, сотне гонцов и прислужников добраться до ее обособленных покоев, не говоря уже о полной блокаде Ганса Гербельта. Просто она проснулась, открыла глаза, краем уха услышала необычайную суету при дворе и решила не вставать, так как даже не мысленно, а интуитивно сердцем матери поняла все без слов, отчего стало невыносимо больно в груди и горько на душе.

Маленькая сухая женщина некогда властитель миллионов человеческих душ, была разбита и подавленна, она лежала в красивой резной кровати обложенная со всех сторон подушками, что принесли заботливые служанки и не находила причин для жизни, она не видела смысла следующего этапа войны за банальное существование, потому что…

Ничего не осталось.

Длинные расплетенные волосы пепельной белизной разметались по сторонам, руки нервно комкали край одеяла, а из покрасневших глаз то, затухая, то, вновь набирая силу, бежали ручейки слез.

Как же так? Почему все именно так, а не иначе? Хотелось ей спросить неизвестность и пустоту окружающей действительности, которую людям так свойственно наполнять смыслами, олицетворяя моментность жизни, богами, провидением, судьбой или другими, в сущности, нелепостями словесной казуистики.

Как же так? Почему она смогла пережить смысл своей жизни? Почему она смогла? Зачем ей опять и вновь вся эта боль, вся эта муть черной безысходности в груди и на сердце? Что она сделала не так? Что вообще не так с этим гребанным и паскудным миром?