Вместе с легионерами мы вернулись в их походный лагерь неподалеку от Касприва, где собственно выяснилось, что мой юный друг Герман де Мирт, на владетельных правах руководит сборной армией пяти баронств, пусть и словесно, так как по факту мозговым центром все же был барон фон Пиксквар, родной брат баронессы волчицы. Все же мужчина он был куда как рассудительней и не в пример юнцу Герману, успел заработать за свою не малую жизнь хороший боевой опыт. Да и рыжебородый Кемгербальд был здесь, руководя обозом армии и отвечая за все снабжение провинций. Благо не встретил братьев Гердскольдов, эти неуемные души были столь спонтанны и непоседливы, что призвать их к порядку было невозможно, а вот отправив на передовую с конным отрядом, можно было со спокойной душой вздохнуть в облегчении. Вреда и шороху братья могли нанести с избытком не то что любому супостату, но как показала и практика, вполне мирным гражданам, попавшим ненароком в радиус поражения их перегара и лихой гусарской придурковатости.

Что теперь?

Хороший вопрос, на который у меня нет ответа. Все схвачено, дела идут, управление толковое и о моем прибытии пусть и в новом статусе бароны были предупреждены. Директивой нового короля, я мог в одно мгновение взять всю эту массу войск под свое крыло, вновь став хозяином этой земли. Но вот есть ли в этом смысл?

Пиксквар толково организовал как оборону, так и редкие рейды возмездия, грамотно и профессионально играя с разрозненным но превосходящим его численностью противником. Выверенные удары, многоходовые маневры и перестановки позиций, он действительно знает что делает.

Я был в растерянности. По большому счету, ввод меня в эту игру был лишним шагом, хоть и нужным для меня персонально. Если не возникнет ничего из ряда вон выходящего, то я так и прослоняюсь неприкаянным до следующего лета, не нужный никому и, меж тем вроде как, значимый для вышестоящего начальства. Занятная ситуация. Нона выслала ко мне на встречу моего бывшего управляющего сквайра Энтеми, что со смущением пряча в бороде сожаление, сообщил мне, что бы я не появлялся в Лисьем. Моя бывшая супруга не желала меня видеть, а по сути, в ультимативной форме намекала, что как законная хозяйка все этих земель, не желает мне зла, но и своего не упустит.

Смешно? Не–е-е–ет. Это печально. И это еще не все…

Прогуливаясь по Касприву, в гордом одиночестве, я зашел в одну из таверн устало, усаживаясь и задумчиво созерцая окружающую действительность, в темном уголке зала, что бы в тишине, немного посидеть, перекусив чем-нибудь горячим.

— Господин барон… — Отвлек меня от ковыряния вилкой в тушеной картошке незнакомый голос. — Мы это, того…

Подняв глаза, я оглядел с ног до головы стоящих передо мной легионеров, двух крепких широкоплечих парней с изрубленными шрамами лицами и широкими мозолистыми ладонями, нервно тискающими рукояти своих кутласов. Одеты по форме, частично в доспехе, значит только–только вышли в увольнение. Чего им нужно? Еще раз пристальней мазнув взглядом по шевронам и лычкам, понял, что оба лейтенанты, а так же что первого зовут Десятый, а второго Пятнадцатый. И что? А то, что эти два разбойника и душегуба были из первой тридцатки рабов, которых я лично отбирал в невольничьих бараках для первой партии своего тогда еще не существующего легиона. Узнали, стало быть. Не могли не узнать, с ними ходил в Когдейр, с ними бились, войну воевали с речным народом. Надо же, какие везучие засранцы, это ж скольких они уже пережили? Это ж сколько эти два волчары крови успели хлебнуть своей и вражеской? Не думал, что хоть кто-то из них сможет так далеко в смутных временах дойти, а главное выжить.

— Ц–ц-ц–ц! — Я приложил палец, к губам показывая, что бы молчали, а следом кивком указывая на места за столом напротив меня. — Будут спрашивать, знать меня не знаете и первый раз видите.

Дождавшись их согласных кивков, пощелкал пальцами, привлекая внимание дородной тетки разносящей по таверне заказы.

— Голубушка! — Я улыбнулся ей. — У вас бутылочки «сэра Дако» не найдется? Есть? Вот и отлично, будь так добра и не затягивай! Господа легионеры только в увольнение заступили и желают каждую минуту свободы провести достойно!

Господа под бутылочку немного осмелели, заговорили о былых временах и павших товарищах, немного расчувствовавшись стали тискать мне руку и говорить, что для них было честью служить под моим командование, да и вообще они, мол, в курсе столичных разборок и совсем не верят слухам, что я похищал принцесс и убивал людей на площади. Я лишь кивал их речам, да тискал рюмочку вискарика в руке все, никак не осиливая налитого. Не было настроения. Совсем. Какое-то внутреннее состояние тоски с примесью потери скреблось по душе, заставляя ее морщиться и кривить губы.

— Вы уж «звиняйте» нас барон. — Один из вояк не смущаясь, еще накапал себе из початой бутылочки. — А токма вас увидав в лагере мы быстро скумекали что быть беде.

— Быть? — Я невесело улыбнулся.

— Ну не спроста ж вас с застенков то выпустили? — Улыбнулся второй.

Я на выдохе опрокинул резко в себя рюмочку хлопая донышком громко по столешнице и принципиально не закусывая, дабы морду скрутило, а душу отпустила тоска.

— Но энто даж хорошо. — Первый задумчиво пожевал губы.

— Я бы даже сказал не хреново. — Расплылся я в улыбке. — На воле то оно всяко веселей.

Простецкий юморок, не хитрые речи и прямые мысли без вторых, третьих и четвертых подтекстов, как-то в тему пришлась эта не замысловатость. Оттаял немножко, или рюмочка в дело вступила, с непривычки алкогольных излияний быстро находя отклик в организме.

— Ох! — Вдруг всполошился один из легионеров. — А мы ж совсем забыли за наследника то выпить!

Бойцы быстренько налили по стопочке, салютуя мне и опрокидывая их залпом, видимо не заметив моей перекосившейся и побелевшей физиономии.