— Ном–ном–ном. — Пожал я плечами, забирая у него кувшинчик, что бы промочить горло.

— Конечно, по баронству еще бродят сотни разрозненных отрядов. — Аль нехотя покинул покатый бок быка, подымаясь на ноги. — Но это мне кажется, больше нас не должно касаться.

— Угу. — Я стал рассовывать по карманам заначки мяса и обломки хлебной лепешки, сухой настолько, что больше напоминала осколки стекла, чем хлеба. — Мы отработали по масштабным группировкам, основная масса либо ушла обратно, не солоно нахлебавшись, либо же легла богатым удобрением для почвы, пищей для воронья. Я выполнил свое обещание, наступление захлебнулось, и даже более того, похоже, этими смертями мы переломили хребет мятежа.

Я замолчал, еще раз осматривая с тоской в груди усеянное трупами поле. Сколько? Сердце вздрогнуло, когда холодный мозг услужливо подсказал приблизительные цифры.

Много.

Больше десятка засад, столько же если не больше ночных рейдов, мы шли по пограничью, неся в лагеря и крупные группировки войск незримую, и неизведанную смерть. Мы просто выкашивали сотни и тысячи, кто-то падал, хрипя на марше в предсмертной агонии вместе со своим конем, кто-то же так и не проснулся после ночи, но итог один. Ужас, черный страх и паника в умах и сердцах людей.

Меня стали бояться даже мои вчерашние друзья, так как ответа на то, что же убивает всех незримой неотвратимостью, не было ни у кого, кроме меня и юного алхимика. Но ответ и не нужен, когда результаты столь ужасающи, что их последствия, заставляют шевелиться волосы на голове от осознания той мощи и силы подвластной неизвестно кому, так как Пиксквар и бароны молчали. А гонцы многочисленных делегаций, и генералов армии короны, уходили ни с чем, потому что север упорно твердил как заговоренный: «Король знает, все вопросы к королю».

И король и вправду кое о чем догадался, так как из столицы меня нашло письмо с семьюдесятью тысячами печатями от самого Паскаля, доставленное лично для меня всего лишь с одним словом для моих глаз:

«Спасибо».

Пожалуйста.

Мне было горько и противно, нутро выворачивало, корежа мою мораль и не давая мне заснуть по ночам вереницей жутких кошмаров, но винить кроме себя мне некого. Это мое решение, мне с ним и жить дальше…

Если смогу.

Впрочем, смогу и буду. Я уже давно не тот восторженный житель просвещенной Земли, что в розовых очках пришел в этот новый мир. Все стало гораздо сложней и проще по прошествии прожитых лет, мое сознание примет и эту боль, со временем переварит, опуская все на дно души перегоревшим пеплом воспоминаний.

Эту часть сделки я выполнил, осталось решить еще один вопрос, вопрос на миллион, на чьей же стороне я останусь?

— Сколько энергии! — Априя Хенгельман задумчиво перебирала целый ворох всевозможных амулетов разложенных перед ней на столе. — Некротика всюду, столько всего можно было бы сделать!

— Соберись сестра. — Сухо произнесла Мила Хенгельман стоя у маленького окошка, и всматриваясь через желтую муть бычьего пузыря во двор с тревогой. — Все это не спроста.

Как бы не по зубам нам вся эта игра оказалась.

— Да какие там зубы? — Априя пошамкала практически беззубым ртом. — Ты же знаешь сестрица, это наш единственный шанс.

— Дьёсальфы уже единожды бросили нас. — Покачала головой Милана.

— У нас договор с жрицами Ллос. — Произнесла старушка Апри, прислоняясь спиной к стенке маленького домика, где они поселились и, осматривая убогий их быт, где разительным отличием от весьма бедной обстановки, был ломящийся от всевозможных яств убранный белоснежной скатертью стол.

— Поэтому и согласилась. — Печально под тяжелый вздох тихо произнесла Милана.

— Наши годы подходят к концу. — Априя встала со скамьи, подойдя к сестре и обхватывая ее за плечи. — И пусть шанс не велик на продолжение, но он есть!

— Знаю я. — Вздохнула опять тяжело Милана. — Все знаю, все понимаю, а мальца то жаль.

— Он и так слишком долго играл со смертью. — Успокаивающе погладила ее плечи в ответ сестра. — Ну, прекрати сестрица, всем и всегда добрым не будешь.

Разговор их прервался скрипом открывающейся дверки, где на пороге застыла мощью кошачьей грации, затянутая в черную броню фигура с обнаженным блеском острых граней кинжального оружия.

— Шель. — Кивнула фигуре Милана, отстраняясь от сестры.

— Мертвы. — Произнесла черная пантера, стягивая с головы маску. Ее взгляд томных темных глаз, застыл на фигурах четырех стариков магов уткнувшихся головами в тарелки на столах. — Я же просила без применения силы! Место должно быть чистым от смертельных эманаций!

— Обижаешь. — Вклинилась в разговор Априя. — Никакой силы, обычный яд. Мужички просто сели поужинать, никакой магии, старый добрый яд Шель.

— Хм. — Хмыкнула в ответ эльфийка, на всякий случай, пройдясь по дому с амулетом. — Старые ведьмы, все еще кое на что, оказывается способны.