– Ренее, – прохрипела Старк, положив руку ей на затылок. Она открыла глаза и почти закричала от сладостного удовольствия, ощущая рот Рене на своем клиторе, – Б оже, О…дда.

Не поворачивая головы, Рене протянула руку и положила ладонь в центр груди Паулы, нежно, но твердо удерживая ее на месте, – Не шевелись. Просто чувствуй.

От этих слов бедра Старк дернулись, а ноги напряглись. Её пальцы в волосах Рене дрожали, – Ты можешь…сделать так еще?

– Ммм. Я это планировала, – Рене плотно закрыла глаза, чувствуя сильный всплеск возбуждения.

Она боялась поддаться настойчивой пульсации собственного желания, но ей хотелось в этот раз доставить сильное удовольствие свой любовнице. Осторожно, не касаясь Паулы своим телом, чтобы избежать соблазна, так как она знала, что сейчас ей было бы достаточно несколько четких движений,

чтобы освободится, она передвинулась и легла между ног Старк. Обхватив обеими руками бедра возлюбленной, она подняла глаза, чтобы взглянуть в широко раскрытые, слегка затуманенные глаза Паулы, – Доброе утро.

Старк сглотнула и провела пальцами по щеке Рене. Она проговорила шепотом, улыбка осветила ее лицо, – Лучше.

Рене не смогла больше ждать. Она хотела дать, хотела принять, ей нужно было раствориться в сладком экстазе своей возлюбленной. Она коснулась ее губами, сначала едва дотрагиваясь и чередуя легкие поцелуи с ритмичными движениями языка. Каждое мимолетное прикосновение отдавалось легким стоном удовольствия в горле Старк, и этот стон будоражил ее собственное возбуждение.

Когда клитор Старк затвердел от приближения кульминации, она почувствовала, что ее собственный вот-вот взорвется. Но она сопротивлялась волнам дрожи внизу ее живота и ласкала Старк, больше всего желая почувствовать ртом ее оргазм.

– Рене, – потрясенно выдавила Старк, – Ты заставляешь меня кончить.

Звук удовольствия и взрыв оргазма Паулы в ее губах, проник сквозь ее собственное тело и возбудил ее до такой степени, что ей стало больно. Она рефлекторно протянула руку. От первого же прикосновения кончиков пальцев своей руки к клитору, она пришла к кульминации следом.

Со стоном и судорогами, скрутившими ее изнутри, Рене ласкала Старк мягкими поцелуями и ритмичными движениями языком до последней пульсации ее тела. Тяжело дыша, она смогла подняться на кровати и упасть на бок, одной рукой обняв Старк за талию, – Боже. Боже, ты просто великолепна.

Ошеломленная, Старк прижалась щекой к груди Рене и обняла ее, – Я не могу… Я чувствую… О,

Рене…

Тихо смеясь и чувствуя на сердце такую легкость, какую она даже не могла вспомнить, Рене коснулась губами лба Старк, – Здорово, да? Ты хорошо себя чувствуешь?

Старк откинула голову, наконец тоже рассмеявшись, когда ей удалось сфокусировать зрение на прекрасном лице, смотрящем на нее с такой нежностью, что ей хотелось плакать, – Нет. Не хорошо.

Невероятно.

Губы Рене поднялись в довольной улыбке, – Я тоже.

Мы не должны вставать прямо сейчас, не так ли? – Старк уткнулась в грудь Рене и вобрала уже тугой сосок в рот. Она улыбнулась быстрому вздоху своей любовницы.

– О, милая…нет, если ты собираешься продолжать делать это.

– Я планировала.

Кэм стояла в банкетном зале, со сводчатым потолком и стенами, выстланными многовековыми произведениями искусства и украшенными мраморными постаментами. Звуки симфонического оркестра создавали фон. Атмосфера была пышной и элегантной, пространство наполнено дипломатами и всяческими европейскими аристократами. Она видела все, но в то же время ни во что не всматривалась. Ключом к эффективному наблюдению было научить себя видеть все, но не вдаваться в детали. Она видела каждого в зале хотя бы один раз, отмечая особенности их манеры поведения и нарядов, не потому что они были ей интересны, а потому что она должна была оценить их. Взглядом прощупав каждого, она не нашла в них потенциальной опасности, и они стали для нее не более чем нечеткие фигуры, словно вырезанные из картона, безликие, двигающиеся в ее поле зрения, но не акцентирующие на себе внимания. В тот вечер, как и всегда, только одна женщина выделялась на фоне серого. Блэр уложила волосы для официального приема, умудрившись собрать свои дикие кудри в элегантный пучок, заколотый тонким гребнем, в котором поблескивали небольшие бриллианты. Её черное вечернее платье, с высоким вырезом, открывало дразнящий вид на ее бедро, когда она двигалась.

Бриллиантовое колье отдыхало на изящной шее. Несмотря на то, что Кэм держала всех людей в зале в фокусе, ее внимание было сосредоточено на Блэр. Кэм пристальным взглядом оценивала каждого, кто подходил к ней, говорил с ней и даже тех, кто смотрел на нее дольше обычного. В

данный момент она смотрела на то, как Блэр танцует в объятиях темноволосого красивого мужчины,

в котором она идентифицировала министра обороны Франции. Его ладонь лежала в центре открытой спины Блэр, на вырезе платья. Выражение лица Кэм не выдавало никаких эмоций, глядя на то, как его рука движется в аккуратной ласке. В другом конце комнаты, Мак систематически оглядывал все

пространство зала, ненадолго останавливаясь на каждом выходе и людях, находившихся у дверей дольше обычного. С реди них мог быть убийца. Он видел только смешанную массу из обходительных мужчин и красиво одетых женщин. Также, он держал в поле зрения шестерых своих коллег, находящихся в комнате. По периметру были расставлены еще 4 агента. Его взгляд задержался на его начальнице, пристально следившей за Цаплей. Даже с расстояния пятидесяти футов он увидел, как тлеют ее темные глаза. Кто-то, кто не знает ее не заметил бы в ней ни напряжения, ни ярости, но он научился распознавать ее чувства в ее движениях и выражении ее глаз. Мак знал, что она никогда не дала бы никому разглядеть свои истинные чувства. Уже не в первый раз он радовался тому, что не был в ее шкуре. Он не уклонялся от ответственности и по большому счету, даже гордился тем, что она уполномочивала его возглавлять группу в свое отсутствие. Но он не завидовал ей, понимая, как тяжело ей приходится делать вид, что у нее нет личных отношений с Цаплей. До сих пор, Мак ни разу не усомнился в том, что она способна выполнять свои обязанности и обеспечивать безопасность Первой дочери, но, на самом деле, он даже не догадывался чего ей стоило сдерживать свои эмоции.