Блэр отклонилась, чтобы встретиться с любимой глазами, – Ты сделаешь это?

На лице Кэм отразилось замешательство, – Конечно.

– Я не возражаю, если она придет, – Блэр вспомнила несколько мгновений однажды, поздно ночью

в Вашингтоне, когда она стояла под уличным фонарем, с любовницей Кэмерон, этой Клэр или Валери или кем там она была. Она вспомнила красивую женщину с глубокой печалью в глазах. Блэр знала какую печаль рождает одиночество, потому что ей самой был хорошо знаком его вкус, – Она вероятно даже и не знает, что мы будем там. Часто бывает так, что на показе для избранных дилеров

, до открытия, самого художника нет. Кроме того, если у нее есть заинтересованный клиент, она не могла отказаться от приглашения. Это плохо для бизнеса.

Удивленная, Кэм пожала плечами, – Меня не волнуют ее причины. Меня интересует только то, как будет лучше для тебя.

– Я в порядке, дорогая, – Блэр встала и ообняла свободной рукой Кэм за шею, другой рукой тем временем, рисуя перпендикулярные линии по низу ее живота. Она плотно вжалась бедрами в Кэм,

слегка приподняв их, – Так мы идем в спортзал для спарринга?

– Блэр, – шепнула Кэм хриплым голосом, – Вряд ли поединок можно будет считать честным, если я буду слишком возбуждена, даже чтобы просто ходить.

Блэр усмехнулась, – в любви, и на войне – все средства хороши, Командир. 14:45 7 сентября 2001

Пять человек столпились вокруг стеклянного стола в столовой, в четырехкомнатном кондоминиуме

, с видом на Центральный парк. Ни одного из них не трогах этот вид. Посреди стола был развернут чертеж, и несколько мужчин держали руками его углы.

– Схема проста, – сказал лидер команды, мужчина с каштановыми волосами, подтверждая свои слова расстановкой пальцев на схеме, – Передние и задние входы, здесь и здесь.

Охрана? – спросил сиплым голосом грузный мужчина.

Бросив на него раздраженный взгляд, недовольный тем, что его перебили, лидер ответил: – Сзади -

никакой. Есть человек, который постоянно находится в переднем холле. Второй лифт, ведущий в Пентхаус, – он тыкнул пальцем, – открывается ключом, но тот, что ведет в основную часть здания – нет. Лифт, ведущий в Пентхаус может быть вызван из общего холла, командного центра – здесь, или из самого Пентхауса.

– Так,- прокомментировал светловолосый молодой человек, – у нас есть два возможных пути доступа: из вестибюля с фронтальным ударом, или, если это не удастся, маневром с фланга верхних этажей.

– Именно, – Руководитель группы указал на черный вход, – И есть еще один выход, помимо того, что ведет в основной холл. На фоне общего беспорядка мы сможем легко уйти раньше, чем кто-либо поймет, что произошло.

– Давайте еще раз все проработаем, – нетерпеливо предложил грузный мужчина, – У нас есть всего три дня.

15:23, 7 сентября 2001

– Дай мне посмотреть на свету, – попросила Блэр, взяв Кэм за подбородок.

– Все нормально, – быстро сказала Кэм, отодвигая голову. Это движение вызвало жгучую боль,

ударившую ей в основание черепа. Она с трудом сдержалась, чтобы не показать этого.

– Черт возьми, Кэмерон, не все нормально. Я вижу синяк отсюда, – Блэр встала между Кэм и скамейкой в центре комнаты, ловко загораживая любую возможность сменить местоположение, в крошечном помещении, именуемом женской раздевалкой, в дальнем углу обветшалого спортивного зала, где она занималась кикбоксингом более двух лет, – Что случилось? Ты полностью пропустила блок.

– Ненадолго отключилась.

– Ты никогда не отключаешься.

Кэмерон пыталась пошевелить челюстью, двигая ею вперед-назад. Было больно, но зубы попали друг на друга и все казалось нормальным, – Не сломана. Приложу лед, и все будет в порядке.

Блэр всматривалась в Кэм со смесью гнева и беспокойства во взгляде, – И ты никогда раньше не пропускала блоки. Ты все еще расстроена из-за Клэр?

Кэм вздернула брови, – Нет. Я даже не думала о ней.

– Тогда о чем ты думала? – не унималась Блэр, – Потому что я уверена, что не о спарринге. Всё что ты должна была сделать, чтобы не пропустить этот удар это шагнуть ко мне и схватить меня… – Ее глаза расширились. «Шагнуть ко мне и схватить меня. Мое тело. Мою грудь». Блэр ударила ладонью в грудную клетку Кэм и зажала ее у трех хрупких металлических шкафчиков, ее лицо было

в дюйме от лица возлюбленной, а голос сделался низким и едва контролируемым от переполнившей ее ярости, – Черт подери, я могла шею тебе сломать, а не только челюсть. Если ты не хотела драться со мной, потому что боишься сделать мне больно, ты могла бы сказать мне об этом.