ВИКТОР. Детка, здесь каждый день что-то ломают.

ЭСТЕР. Да знаю, но чувствуешь себя при этом так, будто тебе сто лет. Ненавижу пустые комнаты. (Вспоминая). А как звали того полового разбойника, ну он еще снимал переднюю комнату, помнишь, который чинил саксофоны?

ВИКТОР(улыбаясь). О, Зальцман. (Разводя руками). Ну, этот времени даром не терял.

ЭСТЕР. Да. Каждый раз, когда я к тебе поднималась, он смотрел на меня как похотливая обезьяна! Как он снимал всех этих смазливых девок?

ВИКТОР(смеется). Бог знает. Наверное, от него приятно пахло.

Она смеется — он тоже.

Он и сюда иногда забегал, где-нибудь в середине дня! «Виктор, спускайся скорее. У меня сейчас такие!»

ЭСТЕР. И ты к нему ходил?

ВИКТОР. А почему нет? Раз лишняя-то была.

ЭСТЕР(краснея). Ты мне об этом никогда не говорил.

ВИКТОР. Нет, но это же было до тебя. В основном.

ЭСТЕР. Кобель.

ВИКТОР. Ну и что? Была же депрессия.

Такое объяснение вызывает у нее улыбку.

Нет, правда, по-моему, люди тогда были как-то проще, и можно было подтрахиваться даже днем. А с сестрами Маклафлин из машбюро прямо там же, на диване. (Смеется). Отец говорил про них: «Эти сестрички за пару долларов с тебя не только копию снимут…»

Она смеется, страсти утихают.

ЭСТЕР. Наверное, они все уже на том свете.

ВИКТОР. Зальцман, может быть, при такой-то жизни. Хотя… (Удивленно качает головой и негромко смеется). Боже, да и он наверняка жив. По-моему, ему сейчас… да столько сколько мне. Ха! (Думая о скоротечности времени, на секунду в молчании застывает).

ЭСТЕР(встает и идет к арфе). Ну, и где же твой скупщик?

ВИКТОР(бросая взгляд на часы). Без двадцати шесть. Скоро должен быть.

Она проводит пальцем по струнам.

За нее кое-что дадут.

ЭСТЕР. И, по-моему, не только за неё. Но, ясное дело, ты не должен продешевить. Нельзя же соглашаться на их цену…

ВИКТОР(собираясь протестовать). Я умею торговаться, не волнуйся, так просто не отдам.

ЭСТЕР. Торговаться ведь принято, разве не так?

ВИКТОР. Да не волнуйся, ведь мы еще не начинали. И я действительно буду торговаться. К тому же я знаю, как с ними надо.

ЭСТЕР(уклоняясь от продолжения спора, идет к патефону, загораясь легкой радостью). Что это за пластинка?

ВИКТОР. Комики. В двадцатые это был шлягер.

ЭСТЕР(с любопытством). И ты их помнишь?

ВИКТОР. Очень смутно. Мне тогда было лет пять или шесть. Их заводили на вечеринках специально, чтобы узнать, кто дольше не засмеётся. Должно быть, все сидели вокруг и смеялись.

ЭСТЕР. Прекрасно.

Их отношения, скажем так, почти наладились. Он к ней поворачивается.

ВИКТОР. А ты недурно выглядишь.

Она смотрит на него со смущённой улыбкой.

Да, правда. Я же сказал, что собираюсь торговаться, так почему ты…

ЭСТЕР. Да я верю. Вот мой костюм.

ВИКТОР. О, этот? И сколько? Повернись-ка.

ЭСТЕР(поворачиваясь). Сорок пять, представляешь? Сказал, что его не берут — слишком простой.

ВИКТОР(поддерживая согласие). Детка, женщинам его не оценить. Но он действительно красивый. Видишь, я же не возражаю, когда ты что-то покупаешь, хотя половина того, что продается, сплошное дерьмо. (Подходя к ней). Кстати что это за воротник? Это из тех, которые ты только что купила?

ЭСТЕР(рассматривая воротник). Нет, это старый.

ВИКТОР. Ну, пусть так. (Показывая ей свой каблук). Хочу написать в союзпотреб — как они там делают. Три недели — и посмотри!