Девушка почувствовала шаги сбоку, увидела рядом взволнованного джигита. Она тут же поднялась и взмахнула руками, обретая равновесие. Казыбек протянул ей руку. Она приняла его помощь как должное, нечто благодарное промелькнуло в ее глазах. Почувствовав горячую ладошку в своей руке, он помог девушке сойти с камня и, не отпуская, обнял за талию. Сначала поцеловал в лоб, затем в глаза, хотел было коснуться губ, но не успел.

Вспыхнув всем лицом, Меруерт рванулась из объятий и отскочила в сторону, прошептав:

— Зачем вы?

Прикрыв пылающие жаром щеки ладонями, она заторопилась к машине. Казыбек не стал ее преследовать. Наоборот, он забрался на тот самый уступ, хранящий тепло ее тела, сел. От стыда из-за своей вольности с девушкой он ничего вокруг себя не замечал. Не видел больше гор, ушли куда-то с глаз зыблющиеся внизу пшеничные поля. Он понимал: что-то важное для него должно было совершиться в эти минуты. Примет девушка вспышку его чувств, поймет ли?.. Если поймет, то простит, должна превозмочь в себе обиду. Единственное, чем он мог сейчас унять учащенный бег сердца, — это закурить, отвлечься. Сигареты всегда были при нем, хотя он считал себя некурящим.

Возникало и чувство самодовольства. Приятно уже то, что Меруерт сразу не оттолкнула, не вскрикнула, как бывает с иными девушками, не рассердилась. Она даже не вздрогнула, хотя все произошло неожиданно. Однако с каждой минутой уверенность парня отходила прочь, уступая место сомнениям.

Предположим, девушка, полагаясь на его порядочность, подала руку, чтобы не упасть, когда надо было ступить с камня на землю. Но что ее смутило в таком внезапном проявлении чувств? Опасение, что перед нею обыкновенный мужчина, которому все дозволено? Если она думает именно так, то все рухнуло, пропали надежды. Позволить поцелуй — это еще не взаимность. Во всяком случае, он, Казыбек, не распускал рук. Он освободил ее из объятий, едва почувствовал сопротивление, готовность защищаться. В душе с каждой минутой крепло недовольство собою: поторопился, за что и наказан…

Сигарету выкурил до конца. Затем поднялся с камня, зашагал, не поднимая головы, к машине. Меруерт на этот раз приткнулась на заднем сиденье. Казыбек не стал уговаривать ее пересесть ближе. Любые слова сейчас прозвучали бы пошло. Ему показалось, что девушка наедине с собою всплакнула, глаза ее были влажными, блестели.

Остаток дороги до Ускена они проехали молча, каждый сам по себе, погруженный в свои переживания. Казыбек доставил спутницу к самому дому. Прощаясь, геолог взял ее руки в свои ладони и, пересиливая волнение, сказал:

— Меруерт! Осенью, когда я вернусь в город, буду искать вас. Если позволите, конечно.

Он рассчитывал услышать в ответ хотя бы слово, но девушка молчала. Она лишь раз и другой смерила его долгим взглядом, в котором тоже не было ответа.

5

Сколько воды утекло с тех пор? У человека с инженерным складом ума все поддается цифрам: почти четырнадцать лет! Каждый день из прошлого врезался в память. Вспоминая дни радости и любви, как бы заново прокручивая их перед взором, Казыбек воодушевлялся, и ему становилось легче в разлуке.

Огонь любви, сжигавший его сердце в то лето, так и не погас с годами. Не охладел геолог к жене и в супружеские годы. Наверное, до конца дней не померкнуть костру, зажженному в четыре руки, оберегаемому от злых ветров сердцами. Они с Меруерт нашли друг друга среди переплетения множества дорог. У них родились дети. Разлука на день-два была в первые месяцы невыносимой пыткой. А отлучки главы семьи из дому все учащались. Не давала покоя окаянная работа! Сколько дней, томительных и бессонных для молодой женщины ночей перенесла супруга без любимого, который стал для нее поистине самым близким человеком. Не она ли заставила мужа отречься от многих холостяцких предубеждений, в том числе и от неверия в прочность семьи геолога?

В долгой разлуке Казыбек подготовил слова для первых минут встречи с Меруерт. Слова эти были больше похожи на клятву:

«Больше ты не будешь ждать меня так долго! Достаточно нам разлук. Перестанешь, дорогая, считать дни до очередной встречи! А мне не придется тосковать по тебе вдалеке! Пора нам перейти на оседлость. Овладею одним из канцелярских столов в министерстве, подберу себе работенку без надрыва. Отныне все мысли о семье, о детях. И о тебе, счастье мое! Ради того и встретились однажды…»

Внезапно самолет качнуло, и наш пассажир открыл глаза. Пересиливая зевок, стал глядеть по сторонам. Рядом сидящий араб о чем-то толковал ему, сильно жестикулируя:

— Мсье, вам, наверное, плохо… Вы много разговариваете во сне. Что-нибудь случилось?

— Да, да, случилось, — ответил в тон ему Казыбек по-французски. — Произошло нечто важное. Во сне я объяснился в любви собственной жене…

Араб засмеялся вместе с ним, обнажив крупные зубы:

— Что ж, случается и такое.

Отбрасывая спинку кресла, Казыбек заглянул в иллюминатор. Самолет пересекал горную цепь. Неужели Карпаты?.. Если судить по времени, они должны пролетать над Италией. Значит, это всего лишь Апеннинские горы…