Она умолкает, украдкой бросает взгляд на мою забинтованную правую руку, ту самую, которой я пыталась разрушить стену в своем кабинете. И которую изуродовала настолько, что пришлось звонить своему доктору и просить приехать. Ясно, что Шарлотта что-то хочет сказать, что-то ее беспокоит. Хозяйка, которая никогда не выходит из дома и последнее время пребывает в глубокой депрессии, вдруг просит забрать домашнего питомца. Похоже на то, что она надумала покончить с собой и хочет, чтобы после ее смерти кто-то позаботился о любимой собаке. Нормальные люди отдают своих животных другим, когда уезжают в путешествие. Но в моем случае говорить о путешествии не приходится.

– Фрау Конраде, – осторожно спрашивает она, – у вас все в порядке?

Я вдруг испытываю такую нежность к Шарлотте, что с трудом сдерживаю желание обнять ее, но, думаю, это окончательно выбило бы ее из колеи.

– Все в порядке. Да, в последние недели, месяцы я не очень хорошо себя чувствовала, у меня была депрессия. Но сейчас мне лучше. В ближайшие дни мне надо столько всего сделать, а Буковски требует такого внимания… – Умолкаю, потому что понимаю: несу какую-то ахинею, но ничего не поделаешь. – Словом, было бы здорово, если бы вы взяли его на несколько дней. Естественно, я заплачу.

Шарлотта кивает. Почесывает неуверенно татуированное предплечье. Снова кивает.

– Окей.

Больше не могу удержаться и бросаюсь ей на шею. Я сегодня спрашивала ее о том журналисте, что недавно брал у меня интервью, не проявлялся ли он. Она сказала: нет. Думаю, Ленцен вряд ли что-то ей сделает. Он же не идиот.

Шарлотта терпит мои объятья. Я покрепче сжимаю ее, отпускаю.

– Ах, спасибо, пойду соберу собачьи вещи, – смущенно бормочет она и отправляется на второй этаж.

Испытываю огромное облегчение, почти радость. По пути в кабинет, в холле, обращаю внимание на свою орхидейку, которую несколько месяцев назад перенесла сюда из зимнего сада. Я ее холила и лелеяла, подкармливала специальными удобрениями, регулярно поливала, вообще заботилась. Тем не менее то, что у нее появился отросток, замечаю только сейчас. Бутончики еще крошечные, едва заметные, тверденькие. Но в них уже зародилась пышная роскошь огромных экзотических цветов. Это – как чудо. Решаю растение тоже отдать Шарлотте. Неизвестно, что с ним будет без меня.

Остаток дня провожу в кабинете за ноутбуком. Выясняю, что орхидеи прекрасно растут везде: на земле, на камнях, на скалах, даже на других растениях. Теоретически они могут расти сколь угодно долго, и почти ничего не известно о том, каков предельный срок их жизни. За последние годы я много чего читала, но об этом не знала.

Шарлотта уехала. Буковски устроил сцену, когда его сажали в машину, словно предчувствуя что-то плохое. Хотя машина Шарлотты ему знакома, в ней его постоянно возили к ветеринару. Но он был вне себя. Я чуть потрепала его по загривку, слегка погладила, как бы между прочим, чтобы не подтверждать его опасений о том, что мы расстаемся навсегда.

Надеюсь, скоро увидимся, приятель.

После того как Шарлотта и Буковски уехали, я пошла в зимний сад, полила свои растения.

Наконец пошла на кухню, приготовила кофе. Потом – в библиотеку, подышала ее умиротворяющим воздухом и какое-то время – с чашкой кофе в руке – постояла у окна. Простояла так долго, что кофе остыл, а за окном стемнело.

Сейчас ночь. Все дела переделаны. Я готова.

Она встретила его случайно. Зашла в пивную, в которой никогда до этого не была, и, хоть там было довольно много народу, сразу его увидела. Он сидел за стойкой, перед стаканом, один. Она даже растерялась. Потом мелькнула мысль, что комиссар может подумать, будто она искала его, и Софи собралась было повернуться и уйти, но он оглянулся и узнал ее. Софи натянуто улыбнулась. Подошла.

– Следите за мной? – спросил Йонас Вебер.

– Чистая случайность. Честное индейское слово.

– Раньше я вас тут не видел. Часто тут бываете?

– Часто прохожу мимо этого заведения, но сегодня первый раз в жизни решила зайти.

Софи примостилась рядом на свободный высокий барный стул.

– Что пьете? – спросила она.

– Виски.

– Хорошо, – сказала она и повернулась к бармену.

– Мне то же, что и у него.

Бармен налил, поставил перед ней стакан.

– Спасибо.

Софи смотрела, как покачивается туда-сюда между стеклянных стенок прозрачная каштановая жидкость.

– За что будем пить? – наконец спросила она.