Бармаклей зевнул, затягивая ответ, и с какой-то ленцой уронил одно слово:

— Поздно…

— Что пождно?

— Поздно волшебное слово сказал, надо было сразу говорить, тогда бы дал, а так — извини. Ходи теперь щербатым, раз такой невежа.

— Не шмешно. Дай швиток!

— Ну ладно, держи, — Бармаклей протянул свиток пострадавшему, — Только не дуйся, а то остальные зубы повылетают от чрезмерного кровяного давления! А так на тебя никаких свитков не напасёшься.

— Три ха — ха! — отозвался уже подлечившийся Сирано, — Бармаклей, сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не мучался, что шутки это не твоё? Они все у тебя плоские и несмешные. Ну бывает такое, не втоё это, не твоё. Вот бери пример с Лесовика, не умеет шутить, так ведь и не пытается.

— Зато шишки он очень метко отбивает, прямо в чересчур болтливые рты.

— Это да, получилось довольно весело. Даже несмотря на то, что всё это произошло со мной и оставило неприятный осадок и сомнительное достижение, не могу не отметить, что определённый юмор фортуны в этом прослеживается.

— Ладно, посмеялись и будет. От смеха мы ближе к нашей цели не становимся. Пора двигаться.

И мы опять бежали. Бежали, уворачивались, перепрыгивали, уклонялись. Иногда останавливались на привал и затем снова бежали. Этот бег стал уже настолько привычным, что даже в некотором роде родным. Порой меня одолевали мысли, что передвигаться можно как-то иначе, но мысли тут же пропадали. Вся бы дорога слилась в одно сплошное пятно если бы не единственное обстоятельство: дорога шла через лес. Лес ведь никогда не бывает одинаковым. Он всегда разный, всегда прекрасный и интересный. В нём почти никогда не бывает глухой тишины, а всё потому, что лес — это сама жизнь. Жизнь в нём не прекращается ни на минуту. Для людей же лес всегда предстаёт по — разному: для кого-то он страшный и пугающий, для кого-то величественный и обстоятельный, а для меня — родной и домашний.

Но всё хорошее когда-то кончается, кончился и лес. Теперь перед нами стояли горы, тоже поросшие деревьями, но всё же это было совершенно не то. Деревья ниже и размашистее, чем в лесу. Не стоят единым фронтом, сплочённые единой силой леса, а разбросаны то тут, то там. С трудом пробившись корнями сквозь горную породу, деревья стараются удержаться на маленьком пятачке земли, где им удалось поселиться. Но эти горные кручи вызывали уважение. Перед нами высился перевал с единственной тропой, ведущей через ущелье. Две горы его будто старались сжать с двух сторон. Возникало ощущение, что стоит тебе туда войти, как тебя тут же схлопнут этими двумя скалами. За этим перевалом высились горы еще больше, а за ними еще больше. Даже возникла мысль, будто горы хотят произвести особое впечатление на странников, открываясь постепенно, словно какой-то неведомый дизайнер нарисовал их так, чтобы они постепенно раскрывали своё величие. Бр — р-р, чего-то туплю… Я же в игре, конечно же нарисовали. И дизайнер у этих гор определенно был и, судя по всему, очень талантливый. Потому что горы внушали что-то такое невероятное, какую-то первозданную мощу, неукротимую временем.

— Красотища! — мы все глазели на горы и кто произёс это слово я не понял да, честно говоря, особо и не пытался.

Внезапно всем по лбу прилетело по небольшому камню. Причём залп был одновременный и слаженный, видно чтобы никто не смог сориентироваться. Перед нами откуда то сбоку появился Лицо.

— Ну, чего вылупились? Гор ни разу не видели? Вперёд пошли! Нам ещё пилить и пилить.

И бег продолжился опять, только уже по горной местности. Убежать далеко нам не удалось. Сразу за первым поворотом нас поджидали. Комитет по встрече состоял из целого стада кентавров. Наши кентавры подошли к встречающим и вскоре присоединились к ним, повернувшись к нам лицом. При этом рядом со мной неожиданно нарисовались три молчаливых тёмных эльфа, взяв меня в довольно тесную коробочку.

— Ну, Лицо, где наша доля? — причём этот вопрос задали один из наших кентавров, а не встречающих. Зато остальные демонстративно достали пращи, копья и луки.

— Вот обещанная плата, — Лицо протянул кентавру какой-то мешок, не двигаясь с места.

Расстояние между нами и кентаврами было примерно метров пять, но за протянутым мешком никто приближаться не стал.

— Обещанная плата? Не смеши меня, Лицо! Вы с рейда подняли целую кучу аметистов удачи, поэтому разговор о плате считаю в корне неверным. Мы хотим долю.

— У нас был уговор. Снаряжение и снабжение отряда на нас. Вам также полагается фиксированная оплата за ваши услуги. Так с чего вдруг появилась какая-то доля?

— Видишь ли, обстоятельства изменились. Ну, посуди сам, ты бы отдал так запросто такие камни? Вряд ли. А нас сейчас явно больше. До спящих еще далеко, и даже если победите, что маловероятно, до спящих дойти потом вам вряд ли удастся, а уж этого хмыря, — кивок в мою сторону, — провести точно не получится. Ну не зыркай ты так глазами, сам же прекрасно понимаешь, что я прав. А так ты людей своих сохранишь в целости. Ну и потом, мы заберём только камни, всё остальное — вам. В конце концов, мы же не звери. Всё равно поход окупился.

— Злое копыто, ты же знаешь, что я тебя потом всё равно достану!

— Думаю, что это будет весьма проблематично, на деньги от продажи камней мне удастся подмять под себя пару — тройку племён, а тогда извини, но уже тебе меня бояться придётся, несмотря на весь твой клан. И да, я знаю, что твой клан небольшой. Уж больно вы кичитесь своим кланом, наверное, только глухой не слышал про небольшой, но гордый и сильный клан безликих, обитающий рядом со спящими. Да и потом, надо будет еще нас в степи найти, а это не так-то просто. Степь — большая… Так что давай от угроз переходить к конструктивному диалогу, а конкретно к передаче камней. И да, собери своих ребят в одну кучу, а то меня нервирует, когда они расползаются как тараканы по окружающим склонам.

— Гнилой ты оказался всё-таки…

— Хватит зубы заговаривать, камни гони, — Кентавр зло ощерился и сделал шаг по направлению к нам. Этот же манёвр повторили все его товарищи. Складывалось впечатление, что они единое целое.

— Хрюша, мочи кентавров!

Огромный болид ярости вырвался из нашей небольшой кучки и влетел в толпу кентавров, расшвыривая их по сторонам. Вслед за секачом к избиваемым кентаврам устремились эльфы. Их было немного, всего семеро, хотя нет, с разных сторон еще бежало шестеро. Итого тринадцать. Мда, кентавров значительно больше. По крайней мере, раз в пять точно. Я уже достал лук, но понял одну неприятную вещь: лук-то я привязал к себе, а стрелы — нет. Плохо, очень плохо! Неважное оружие получается из лука. Видимо надо будет его менять. Значит, буду работать поддержкой. Лечил хрюшу, как мог. А он кромсал кентавров, насаживал их на бивни, опрокидывал, втаптывал в землю. Ему со всех сторон наносили раны, но он дрался, ни разу не пожаловавшись. Вот он уже совсем увяз в толпе врагов, и ему приходилось всё хуже, но к нему уже пробиваются эльфы и Сирано. А он-то когда в схватку успел вступить? А вот рядом и Бармаклей да и вообще все наши, кроме меня и Эстрагона. Впрочем, последний тоже не терял даром времени и швырялся фаерболами в кентавров. Пока я отвлёкся, Хрюшу уже изрядно потрепали, но и поголовье кентавров значительно сократилось. Лечебный ветер, срочно. Снова и снова. И опять, ряды кентавров редеют, на месте схватки одно сплошное месиво. Наши рубятся в тесном окружении, которое как большой корабль рассекает Хрюша. Звон металла сливается с криками раненых. Впрочем, раненых практически тут же добивают, ведь раненных может выпить эликсир и восстановить свою жизнь. На знаю, сколько времени длился бой, но количество кентавров уже сократилось вдвое, эльфы потеряли пятерых, остальные все живы. Может, мы всё же выиграем бой? Кентавры что-то яростно кричали, эльфы наоборот сражались молча. Складывалось впечатление, что это серые тени носятся между кентаврами и рубят их в капусту. Только мои товарищи выделялись яркими пятнами среди кентавров. Они уже организовали небольшой круг, где отбивались от наседающих на них кентавров.