Айзек покачал головой и бросил веревку Адди.

— Послушай, я понимаю, что вы тут новенькие, но за такие разговоры вас вздернут.

— Вздернут? — в ужасе переспросила Адди.

— Ага. Мне повезло не испытать это на собственной шкуре вчера вечером. — Он отступил на шаг. — Но мог бы, окажись на вашем месте.

Он повернулся и чуть ли не бегом поспешил прочь.

— Скатертью дорога, — вздохнула Адди.

— Как по-твоему, что значит «вздернуть»?

— Я думаю, это значит, что Михей — скотина.

— Точно, — фыркнул я. — Это я уже выяснил. Как с остальными остинскими рибутами? Ты с кем-нибудь говорила?

— Да, мы с Бет разведали обстановочку. У многих остались семьи, и они не в восторге от плана Михея. Правда, в города, где правит КРВЧ, им тоже не хочется, но они готовы хотя бы помочь нам спасти рибутов из филиалов. Мы обсудили, не стащить ли перед уходом схемы, которые Михей держит у себя в палатке. Это уже кое-что.

Да, кое-что. Не так много, как я надеялся, но мы, по крайней мере, не нарвались на категоричный отказ.

Вдалеке мелькнула белокурая головка, я всмотрелся получше и увидел Рен, идущую вместе с Рили. Она то и дело оглядывалась, словно искала кого-то, а когда увидела меня, торопливо пошла в мою сторону, оставив своего спутника. Подойдя ко мне, она встала на цыпочки, как будто хотела поцеловать. Я удивился — после вчерашнего вечера это казалось странным. Она должна была чувствовать себя неловко рядом со мной, после того как высказала свое отношение к планам Михея и увидела мою реакцию, которую я тщетно пытался скрыть.

Впрочем, поцелуя не последовало. Она положила руку мне на грудь и шепнула в ухо:

— Если тебя позовут в Остин — соглашайся. И держись поспокойнее. Я думаю, ты сумеешь передать записку Тони или Десмонду.

Рен отстранилась и быстро улыбнулась, перед тем как уйти. Я хотел взять ее за руку и поблагодарить, но по ее лицу понял, что лучше не затягивать наш разговор. У большой палатки стоял Рили и наблюдал за нами.

— Что это было? — спросила Адди.

Я помотал головой:

— Ничего.

— Каллум!

Повернувшись, я увидел, что Рили машет мне.

— Иди сюда, ты нам нужен!

Я одарил улыбкой ничего не понимающую Адди и подбежал к нему. Взгляд, которым он встретил меня, был веселым и раздраженным одновременно. Что это могло означать, я не понял.

— Займись делом. Вылет через полчаса.

— Что? Куда? — Я решил прикинуться дурачком.

Рили закатил глаза:

— В Остин. Заберем у повстанцев топливо. Михей хочет, чтобы в полете ты научил его пользоваться навигационной системой.

— Хорошо.

— Встречаемся здесь. Я возьму для тебя оружие.

Я кивнул и пошел к палатке, отведенной под школу. Там сидел один рибут, которому, наверное, стукнуло уже лет сорок, если не больше. Кроме него, рибутов старшего поколения я в лагере не видел. А этот почти безвылазно торчал в «школе». Его можно было понять. Должно быть, паршиво чувствовать себя единственным стариком среди молодых.

— Можно взять бумагу и карандаш? — спросил я.

Он указал на шкаф:

— Бери. Только не много.

Я взял один лист и карандаш и, поблагодарив, торопливо вышел.

Когда я прибежал в нашу палатку, Рен в ней не было. Я плюхнулся на землю и наспех нацарапал записку Тони. Пугать я никого не хотел, но повторенные дважды слова «не паникуйте» могли произвести обратный эффект.

Полог палатки дрогнул, когда я уже прятал сложенную записку в карман. На пороге появилась Рен.

— Салют, — сказал я, улыбаясь. — Как раз собирался тебя искать. Мы летим в Остин.

— Сейчас? — удивленно моргнула она, входя и усаживаясь на матрац.

— Ага. Спасибо, что застолбила мне место. Это толковая мысль.

Улыбка чуть тронула ее губы.

— Всегда пожалуйста.

— Ты сказала Рили, зачем это нужно?

— Нет. Он знает, что мы что-то задумали, но я не стала рисковать. Он не то чтобы горой за Михея, но все-таки многим рибутам наша затея не понравится.

— Ты так думаешь? — вскинул я брови.

— Мы ведь, получается, теперь за людей.

— Мы? — спросил я. — Значит, ты не против отправиться в города к ним на помощь?