– И что ты предлагаешь, Доброслав?

– Я предлагаю тебе, Олег, отпустить угров, ромеев и хазар с миром. Их слишком много, чтобы наша победа оказалась бескровной. Глупо губить людей только ради славы, и ты знаешь это не хуже меня.

– Ты уверен в том, что угры уйдут без драки и напоследок не разорят твои земли?

– Если бы я был в этом уверен, князь Олег, то я не сидел бы сейчас в твоем шатре, – улыбнулся Доброслав.

– А зачем императору понадобились угры?

– Видишь ли, князь, болгары приняли от ромеев их веру, но перетолковали ее по-своему. Люди, называющие себя богомилами, приняв Христа, не отреклись и от своих богов. Это привело к великому смущению простого народа и к раздорам среди вождей. Однако и вожди, и простые люди наконец-то сошлись в одном – в ненависти к Византии.

– Так почему ты не хочешь помочь своим братьям-славянам, уничтожив угров здесь, на своей земле?

– Именно потому, что богомильская зараза уже проникла на земли тиверцев и подорвала основы веры наших отцов. Волхвы требуют от меня решительных действий, но нам не устоять в одиночку против болгар. Думаю, что и тебе, князь Олег, не следует помогать богомилам, дабы не нажить беды в Киеве. Пусть уж византийский император и константинопольский патриарх сами разбираются с вероотступниками.

Магистр Григориус был приятно удивлен тем, что его предложение о перемирии не встретило со стороны грозного киевского князя немедленного отпора. Князь Олег был настроен на редкость благодушно и даже угостил ромея отличным крымским вином. Впрочем, разговор этот нельзя было назвать слишком уж дружеским, и магистру Григориусу пришлось выслушать от воинственного руса немало неприятных и, по сути, справедливых упреков.

– Разве князь Аскольд не подписал с патрикием Вардой, соправителем императора Михаила, договор о торговле и вечном мире? – вкрадчиво спросил у смущенного ромея Олег.

– Но ведь князь Аскольд был некоторым образом отстранен от власти, да еще и с помощью насилия, – попробовал было оправдаться магистр Григориус, но сделал это крайне неудачно.

– А разве смерть императора Михаила была естественной? – немедленно прихватил его за язык хитроумный франк, проявивший редкостную осведомленность в византийской политике.

– Я вспомнил об этом только потому, что договор следовало бы подтвердить, – попробовал вывернуться ромей.

– Иными словами, ты приглашаешь меня в Царьград, магистр Григориус?

– Я не вправе решать такие вопросы, князь, но готов передать твои предложения императору Льву.

– Это меня устроит, магистр, – кивнул головой Олег. – Передай императору, что я буду ждать его послов в Киеве, но если они замедлят явиться, то мне самому придется наведаться в Царьград, дабы напомнить забывчивому Льву о существовании медведя.

– Быть может, ты изложишь свои предложения письменно, князь Олег? Мне не хотелось бы навлечь на свою голову гнев императора, передавая ему твои слова из уст в уста.

– Император читает по-латыни?

– Разумеется.

– В таком случае будем считать, что этот вопрос решен, – кивнул Олег. – Теперь об уграх. Когда прибудет ромейский флот?

– Через седмицу.

– Я буду ждать десять дней, магистр Григориус, и если за это время угры не уберутся с побережья, то я брошу на них печенегов. А мои дружинники довершат дело. Тебя такой расклад устраивает, ромей?

– Но флот может задержаться из-за погодных условий, – попытался возразить Григориус.

– Тем хуже для вас. В этом случае вам придется либо сдаться, либо умереть.

К счастью для угров, ромеев и хазар, флот прибыл вовремя. Григориус почувствовал прилив гордости, когда увидел мощные имперские галеры, горделиво входящие в славянский порт. Судов было так много, что славянам, высыпавшим на берег, трудно было их сосчитать. Имперский флот вместил в себя не только людей, но и часть лошадей, чем был весьма обрадован ган Курсан, наблюдавший вместе с Григориусом за погрузкой.

– Тебя спрашивает рогатый, – окликнул гана мечник.

– Какой еще рогатый? – удивился Курсан.

– Речь, видимо, идет о боготуре, – любезно пояснил ему магистр Григориус.

– А что ему надо от меня?

– Он сказал, что готов вернуть тебе нечто очень важное.

– Где он?

– Вон там, на холме.

– Дайте мне коня, – крикнул Курсан. – Держите холм под прицелом лучников.

Магистр Григориус очень хорошо видел одного-единственного рогатого всадника, однако это вовсе не означало, что где-то поблизости не прячется еще сотня-другая русов, готовых наброситься на угорского гана, как только он приблизится к боготуру.