– Теперь в Киеве не очень-то привечают христиан, даже славян по крови, – сокрушенно вздохнул боярин Казимир, глядя на гостя слезящимися от старости глазами.

– Я не христианин, – спокойно отозвался Борислав. – И не иудей.

– Это как же? – ахнул боярин Прибыслав, сидящий по правую руку от Казимира, тоже оттертый в сторону от великого стола по той же причине, что и Вратислав.

– Дядя хотел меня крестить, но мать была против, а после ее смерти я сам выбрал свой путь и вернулся к вере предков.

– Выходит, ты кланяешься славянским богам? – удивился Прибыслав.

– Выходит, так, – подтвердил гость.

Хоть в этом повезло боярину Казимиру. Иное родство в нынешние беспокойные времена хуже камня на шее, но за гана Борислава спроса с его родовича, похоже, не будет. Ныне в Киев кто только ни едет. И из Хазарии уносят ноги ганы, рассорившиеся с рахдонитами, и из Приазовья, и с Кубани. Так что желание гана из Матархи поселиться в Киеве вряд ли кого-то удивит. Тем более что Борислав, насколько знал Казимир, – человек богатый, кормить его за свой счет не придется.

Казимира смущало лишь родство Борислава с князем Нигером. Правда, об этом в Киеве практически никто не знал, а Кончак в письме просил не говорить об этом никому, включая самого Борислава. В данном случае ган был, конечно, прав. Ворошить эту давнюю историю значило губить понапрасну молодого человека. Вряд ли такой родственник обрадует юного князя Нигера, а уж о князе Олеге и говорить нечего. Наверняка расторопный франк постарается устранить конкурента, как только узнает, чьим внуком он является. Олег сделает это просто из предосторожности, дабы не будоражить незрелые умы, склонные к вечному бунту.

– Ты его с воеводой Олемиром сведи, – посоветовал боярин Прибыслав призадумавшемуся Казимиру. – А про дядю его, гана Кончака, даже не упоминай, мало ли кто кому родовичем доводится. Скажи, что он твой знакомец из Матархи, придерживающийся славянской веры. У тебя большая дружина, ган Борислав?

– Сто мечников-кубанцев.

– Вот видишь, боярин. Ган хочет послужить великому князю Нигеру, и твой долг ему в этом помочь.

– Мне нужен терем, бояре, лучше поближе к детинцу. А за ценой я не постою.

– С семьей, значит, приехал, ган? – полюбопытствовал Прибыслав.

– Я неженат, – отрицательно покачал головой Борислав. – Просто мечников надо разместить. Я бы и загородную усадьбу прикупил, если у вас такая есть на примете.

Казимир с Прибыславом переглянулись. Хват, однако, сестричад гана Кончака. Не успел в Киев приехать, а уже и терем, и усадьбу ему подавай.

– Леонидас, как я слышал, продает свой терем и усадьбу под Вышгородом, – задумчиво проговорил Прибыслав. – Опасается ромей за свою жизнь.

– Не терем у Леонидаса, а целый дворец, ставленный по византийскому образцу, – с сомнением покачал головой Казимир. – Все это стоит больших денег.

– Сколько? – спросил Борислав.

– Пятьдесят тысяч денариев, не меньше, – вздохнул Прибыслав.

– Я заплачу, – сказал ган.

Слух о тмутараканце, купившем дворец, построенный ромеем Леонидасом на зависть всему Киеву, дошел до ушей воеводы Олемира раньше, чем боярин Казимир представил ему своего молодого знакомца. Поэтому и смотрел воевода на приезжего гана с большим любопытством. Не каждый боярин способен выложить на стол умопомрачительную сумму в тридцать тысяч денариев.

– Пятьдесят тысяч, – поправил хозяина гость. – Я прикупил у ромея и усадьбу, жалованную ему князем Аскольдом.

Воевода крякнул удивленным селезнем и скосил глаза на Казимира, но старый боярин в ответ лишь руками развел.

– А что в Матархе тебе не жилось, ган? – спросил воевода, жестом приглашая гостей к столу.

– Торг в Киеве богаче, – спокойно отозвался Борислав.

– А ты торгуешь, значит?

– Не только торгую, но и в рост даю, – не задержался с ответом гость.

Воевода Олемир вздохнул, но вслух осуждать приезжего гана не стал. Ныне не только купцы, но и бояре пустились во все тяжкие, забыв заветы славянских богов. Конечно, и в этом можно было бы по привычке обвинить заезжих варягов, но надо заметить, что киевские мужи подхватили эту иноземную заразу уже давно, задолго до появления франка Олега на землях полян.

– Торговли без займов не бывает, – верно угадал причину смущения хозяина гость.

– Вам, молодым, виднее, – махнул рукой воевода Олемир.