Стол был накрыт на двоих. Восковые свечи в массивных суранских подсвечниках создавали обстановку домашнего уюта и даже интимности. Маленький принц Оттар, которого Сигрид привезла с собой, не желая расставаться с ним надолго, спал в своей комнате, окрестные владетели разъехались, и в замке воцарилась, наконец, тишина, о которой она мечтала в беспокойном Бурге. Есть все-таки своя прелесть и в деревенской жизни.

— Я довольна встречей. Благородные владетели был на редкость любезны. Конечно, дорога от Бурга до Ожского замка трудна, но королева не настолько стара, чтобы это надолго выбило ее из колеи.

Сигрид улыбнулась владетелю и поднесла к губам хрустальный кубок, наполненный красным вином. Хокан смутился под ее пристальным взглядом и тяжело вздохнул. Пожалуй, владетель был более робок, чем ей это показалось поначалу. Что ж, время терпит.

— Я собираюсь провести в Ожском замке месяц или два — это зависит от многих причин. О стае ничего не слышно?

— Слава Богу, — Гутормский даже вздрогнул при упоминании о стае, — тревога оказалась ложной. Хотя и нам, и храмовикам пришлось изрядно потрудиться этим летом. Но сейчас уже осень, скоро пойдут дожди, и стаи можно будет не опасаться до следующего лета.

Сигрид задумчиво вздохнула. Гарольд упоминал о Бесе в связи с нынешним набегом стаи, но вскользь, а ей не хотелось расспрашивать, чтобы не бередить старые раны.

— История с благородным Тейтом как-то прояснилась?

— Возможно, Тейту все это померещилось. Когда побываешь в лапах у вохра, то... — Гутормский не стал развивать эту тему, и королева, была ему благодарна за деликатность.

— Значит, я могу спать спокойно? — Сигрид одарила собеседника ласковым взглядом.

Хокан заерзал на месте, но справился со смущением и ответил почти красиво:

— Моя жизнь принадлежит тебе, государыня. А моя верность тверже камня, из которого сложены стены Ожского замка.

При желании эти слова можно было считать объяснением в любви, но им не хватало напора и уверенности. Надо полагать, благородного Хокана не придется тащить в постель силой. Сигрид улыбнулась собственному цинизму. Видимо, заморское вино ударило ей в голову, и тело слишком откровенно запросило запретного плода.

— Что это за разговоры я слышу об отобранных у крестьянок детях?

— Ах, дети. — Владетель рассеянно провел рукой по светлым волосам. — Я выполнял указ короля.

— Что это за указ?

Гутормский оглянулся, но в зале никого не было. Слуги уже давно оставили их наедине друг с другом, шестым чувством уловив, что в их услугах господа в данный момент не нуждаются.

— Эти мальчишки — меченые, — сказал владетель, подавшись вперед и понизив голос почти до шепота.

— Какие еще меченые? — удивилась Сигрид.

— У Башни рождались не только сыновья, но и дочери: мальчишек они оставляли себе, а девчонок отправляли в окрестные деревни. Те в свою очередь рожали сыновей, которые наследовали качества дедов. Так утверждает достойный Кюрджи, жрец Храма, который проводит отбор по приказу короля Гарольда.

Сигрид была поражена:

— Но зачем Гарольду меченые?

— А вохры, государыня. Я потерял в это лето два десятка человек, и не дай Бог никому такой смерти. Совершенно здоровые на первый взгляд люди умирали в страшных мучениях.

— Какой ужас! — покачала головой Сигрид.

— Никто не знает, что из себя по большому счету представляла Башня и кто такие меченые. Кюрджи не уверен, что здесь с самого начала было чисто, а он почти всю свою жизнь прожил в Храме, так что он знает, о чем говорит. Горданцы в прежние времена были способны и не на такие штуки. Может быть, и в Башне были колдуны, умевшие изменять человеческую природу. А может, это Бог сжалился над Лэндом и дал нам щит от стаи.

— Опасный щит, — бросила Сигрид.

— Кому как не мне это знать, — криво усмехнулся Хокан. — Моему деду меченые отрубили голову.

Сигрид побледнела и зябко передернула плечами. Гутормский спохватился и рассыпался в извинениях. Меченые — не самая веселая тема для разговора, но как-то так неудачно к слову пришлось.

— Ты напугал меня, благородный Хокан, — слабо улыбнулась Сигрид. — После твоих рассказов страшно будет спать в постели одной.

Сигрид дружески кивнула ошеломленному владетелю и поднялась из-за стола. А Хокан так и продолжал стоять в растерянности. Хокан ждал, что Сигрид обернется или сделает иной знак, подтверждающий благосклонность к собеседнику, но, увы, ничего заслуживающего внимания не произошло. Дверь за королевой Нордлэнда захлопнулась, оставив незадачливого поклонника наедине с собственными лихорадочными мыслями.

Сигрид едва не захохотала, выйдя из зала, — благородный Хокан человек забавный, или он ждал прямого приглашения? Старый слуга освещал Сигрид дорогу, шаркая больными ногами по каменным плитам, а ей в этом шорохе чудились события минувших столетий, которые отметились, надо полагать, не только щербинами на серых стенах, но и голосами под высокими сводами. Во всяком случае, голос отца она слышала вполне отчетливо, и этот голос гремел проклятиями по адресу меченых. А Гарольду вдруг пришла в голову мысль возрождать это неуживчивое племя. Между прочим, мог бы и сам расстараться, а не отбирать детей у несчастных женщин. Кто как ни он у нас в Лэнде последний меченый. Правда, произнеси Сигрид нечто подобное вслух, он бы ей никогда этого не простил.