– Хитрые бестии. Уж будь спокоен, горданец, они своего не упустят. Жиреют на своем острове, а Освальд сын Карадока, прошедший с мечом полмира, как был бедняком, так им и остался.

– Деревеньку попроси у Конана, – посоветовал Тах. – Мужики будут пахать, а ты денежки считать. Видел, как владетели живут?

– Так то владетели, – презрительно сплюнул Освальд, – а я гуяр и вечный скиталец. Зачем мне замок.

– Вожди-то уже в замках живут, – подмигнул Тах Освальду. – Смекай что к чему, а то в дураках останешься.

– Ты все-таки не забывай, с кем за столом сидишь, горданец, – обиделся на молодого друга старый гуяр.

– Так я не забываю, – пожал плечами Тах. – Обидно только, что заслуженный воин мыкается без крыши над головой, а какие-то юнцы щеголяют в алых плащах.

– Это ты верно заметил про алые плащи, – кивнул головой размякший после четвертого стакана Освальд, – дедовские обычаи стали забывать, на природного гуяра уже смотрят сверху вниз, как на мужика-пахаря, того и гляди работать на себя заставят.

– Ты не горюй, – утешил его Тах. – Иди к Конану в гвардию, не прогадаешь.

– Зачем Конану гвардия, если у него есть мы, арвераги? Ты что-то путаешь, горданец.

– Ничего я не путаю. Императору не только гвардия будет нужна, но и чиновники. Чтобы такой махиной управлять, потребуется много народу. Ты бы похлопотал за меня, достойный, перед Конаном, а я в долгу не останусь.

Гуяр с уважением посмотрел на молодого собеседника: хваткий малый, такому палец в рот не клади. То-то он обхаживал старого Освальда, прямо носом землю рыл, но ведь и Освальд не вчера родился, да и Гвенолин просил присмотреться к горданцу.

– Можно и похлопотать, – сказал гуяр со вздохом, – только хлопоты больших денег стоят.

– Это уж как водится, – подтвердил Тах и высыпал перед одуревшим собутыльником горсть золотых монет горданской чеканки. Освальд от неожиданности даже всхрапнул как лошадь, которую на полном скаку пронзили стрелой.

– Я тебя сведу с Гвенолином, – гуяр поспешно ссыпал золото в карман, – а там ты уж сам думай, как ему понравиться.

Гвенолин выслушал старого гуяра с большим интересом и даже дружески похлопал по плечу. Молокосос он, конечно, этот Гвенолин, но как никак близкий к Конану человек, да и в драке мало кому уступит. Словом, настоящий арвераг.

– Конан не забудет твоих услуг, Освальд, а горданцем я сам займусь, что-то уж слишком усердно он нам глаза мозолит.

– Хитрая бестия, – подтвердил старый гуяр, – я бы на твоем месте ему не слишком доверял.

– Все горданцы хитрые, – усмехнулся Гвенолин, – но и мы себе на уме. Отец этого Эшера, посвященный Магасар, верный пес Рикульфа, не исключено, что мальчишка подослан гитардами.

Освальд вздохнул: черт их разберет всех этих суранцев, горданцев, лэндцев. Суетятся вокруг, каждый надуть норовит, где уж простому арверагу во всем разобраться, пусть у Гвенолина голова болит. Завоевали себе хомут на шею, будь они все прокляты!

– Приведи горданца сюда. Возможно, сам Конан захочет с ним поговорить.

Горданец был неглуп, это Конан определил сразу. Темные глаза из под шапки густых черных волос смотрели нагловато и чуть насмешливо. Нос с горбинкой придавал горданцу сходство с хищной птицей и только припухшие губы смягчали выражение этого сильного, несмотря на юный возраст, лица. Горданец был широкоплеч и строен, а длинные мускулистые ноги легко и красиво несли ладно скроенное и крепко сбитое тело. Девчонки, наверное, по нему с ума сходят. Такие любят быть на виду и швырять золото горстями.

Таху гуяр тоже понравился: сильный мужчина лет тридцати, руки длинные и мускулистые, глаза серые и властные. Привык повелевать Конан из Арверагов, это даже по походке заметно. Шагал он по залу уверенно, не обращая внимания на стоящих у дверей Таха и Гвенолина. Черные гуярские сапоги оставляли глубокие вмятины на пушистых суранских коврах. Гуярский император был тяжел и стремителен как камень, катящийся с горы.

– Зачем ты хотел меня видеть, Эшер сын Магасара?

– Решил поступить на службу.

– А чем тебе не угодил Рикульф из Гитардов?

– Тем, что никогда не будет императором.

Губы гуяра дрогнули, но так и не сложились в улыбку, а серые глаза впились в лицо меченого.

– Ты убил Оле Олегуна?

– Меня использовали как приманку. Олегуну сообщили, что я привез письмо от Кристин, дочери покойного Ската, бывшего короля Вестлэнда. Благородный Оле попался на удочку как последний дурак.

– Кто?

– Аквилонец Крул и Седрик из Октов.

– А Рикульф?