– Стрела угодила ей в грудь, – Кеннет говорил отрывисто, словно лаял. – Гитарды и окты изрубили всех, но она уже была мертва к тому времени. Можешь быть доволен, Бес Ожский, ты и в этот раз отомстил врагам.

Бес круто развернулся на каблуках и, не сказав ни слова, вышел. Спина его выглядела даже более прямой чем обычно, вот только ноги не гнулись, а как-то странно ломались в коленях.

– Почему ты сразу не рассказал мне об этом? – возмущенно спросил Тах.

– Ты думаешь, что его взволновала эта смерть? – криво усмехнулся Кеннет. – У Беса Ожского булыжник вместо сердца.

– Пошел ты к черту, индюк нордлэндский, – зло выругался Тах.

– Ладно, – махнул рукой Кеннет, – теперь уже поздно сводить счеты.

– Они поссорились? – Артур осторожно потянул Таха за рукав.

– Перемелется, мука будет, – меченый вздохнул и погладил мальчика по голове.

– Ты обещал нас отвезти к маме, суранец, – напомнил Хорс, – ты не забыл?

– Я не суранец, я брат вашей мамы, и она просила меня за вами присмотреть.

– А отец? Конан из Арверагов.

– Они уехали вместе. Далеко-далеко.

– За море?

– Да, за море. Они вернутся, но не скоро.

Хорс заплакал, уткнувшись лицом в плечо Таха:

– Я так и знал! Она всегда спит перед дальней дорогой. И тут уснула. Я же говорил Артуру, говорил…

Артур молчал, но глаза его были полны слез, наконец он пристально посмотрел на Таха:

– Гуяр переходит в семью матери только тогда, когда в семье отца нет никого в живых.

В глазах мальчика страх мешался с надеждой. Тах не выдержал этого взгляда и отвел глаза в сторону.

– Видишь ли, – сказал он глухо, – род меченых – хороший род. К нему принадлежала твоя мать.

– Я понял, – сказал Артур и голос его задрожал. – Но я хочу остаться Асхилом.

– Одно другому не мешает, – согласился Тах. – Можно быть и меченым, и Асхилом.

– Тогда я согласен, – твердо сказал Артур. – Как старший в семье и за себя, и за Хорса.

Похоже, этому старому негодяю износа не будет. Уже более тридцати лет они знакомы, а он все такой же, сухой и стройный, с длинными загребущими руками, со сладкой улыбочкой на тонких вытянутых губах. И блеск в глазах все тот же – алчный. Гольфдан Хилурдский любезно предложил гостю садиться.

– Рад приветствовать благородного короля Вестлэнда, – сломался в поклоне уважаемый торговец Крул.

Хилурдский поморщился. Черт бы побрал этого аквилонского мошенника, ведь знает же, что власть Хилурдского не более чем дымовая завеса, которой благородный Седрик из Октов прикрывает свои честолюбивые замыслы, а все-таки ломает комедию при каждой встрече.

– Благородный Леир, король Приграничья, прислал мне письмо, – начал Хилурдский с трудом подавляя раздражение, – в котором сетует на бесчинства, творимые в Суранских степях на пути торговых караванов. Но тебе, уважаемый Крул, известно об этом, вероятно, больше, чем нам с благородным Леиром.

– Мои обозы Бог миловал, – вздохнул аквилонец, – но многим повезло значительно меньше.

Хилурдский едва не выругался в лицо уважаемому Крулу. Меньше! Как вам это понравится? Два обоза благородного Гольфдана, не в добрый час решившего поправить пошатнувшиеся дела торговлей, исчезли без следа в районе разрушенной крепости Дейры.

– Торговое дело без убытков не обходится, – утешил Хилурдского аквилонец. – Я предупреждал тебя, благородный Гольфдан, что лучше поручить ведение своих дел сведущему человеку.

И отдать этому сведущему человеку больше половины прибыли. Это же чистый грабеж! Впрочем, сейчас Хилурдскому не до прибыли, свое бы вернуть.

– Семьдесят пять процентов, – спокойно сказал старик.

Благородный Гольфдан задохнулся от возмущения. Ну сорок процентов, ну пятьдесят, хотя и это уже не по-божески, но такая сумасшедшая цифра вообще не лезет ни в какие ворота. Совсем обезумел от жадности старик. Казна Вестлэнда пуста. Проклятые окты прибрали к рукам все налоги с портов, а со своих королю Гольфдану уже и взять нечего.

– Так и я о том же, государь, – посочувствовал Хилурдскому аквилонец, – риск уж больно велик. Давал я в свое время благородному Оле под малый процент, и где теперь Оле? Благородный Родрик тоже брал взаймы немало, а отдавать некому.

Хилурдский с ненавистью посмотрел на старого паука. И куда только гребет, неужели на тот свет надеется унести? Знает, что Гольфдану деваться некуда. Дружине уже полгода не плачено. Дворцовым служкам тоже. Того и гляди, все разбегутся. Воды некому будет поднести королю Вестлэнда. А тут еще Гоголандскому неймется, тянет свои грязные ручонки к короне. Недавно он ездил к королю Седрику с дарами и был обласкан. Подонок!